Слабаки в уголовном розыске не работают | Сайт журнала "Мы-земляки"

Купить журнал

Купить журнал Мы-земляки

Архив номеров

Архив номеров журнала Мы-земляки

Статьи журнала

Полные версии статей жернала Мы-земляки

On-line подписка

Подписка на журнал Мы-земляки

Журнал в соцсети

Журнал Мы-земляки в социальной сети Вконтакте

Печать
PDF

Слабаки в уголовном розыске не работают

Автор: Administrator.

Гость нашей редакции – начальник отдела уголовного розыска МО МВД «Березниковский» подполковник полиции Иван Жафярович Петровский. На просьбу охарактеризовать себя, ответил так:

– Я – коренной березниковец, по жизненным принципам отношу себя к убежденным оптимистам, моё призвание – миротворец…

Наша беседа была долгой и очень интересной. Иван Петровский – замечательный рассказчик, но не из тех, что сыплют словами, как градом, не внося в разговор ни сути, ни смысла. Как раз наоборот, слушая этого человека, я, как, думаю, и любой бы другой на моём месте, сразу почувствовала его душевную доброту и сердечное тепло. Одновременно у меня сложилось впечатление, что я общалась с мужчиной, обладающим холодным рассудком, цепким аналитическим умом. Общее впечатление – Петровский идеально «вписался» в свою работу, но став профессиональным полицейским, на растратил, а наоборот усилил лучшие человеческие качества.

Постараюсь убедить вас в этом, передав, к сожалению, лишь небольшую часть его интереснейшего рассказа.

– Я родился в семье рабочих: мать – инженер, отец – слесарь, он всю жизнь проработал на «Уралкалии». С детства у меня была мечта стать военным, поэтому сразу после окончания школы поступил в авиационное училище, потом 2 года отслужил по контракту в Иваново. В 1999 году нашу войсковую часть сократили, и я вернулся обратно на родину лейтенантом запаса. Что делать, куда пойти работать, если я только и умею, что самолетам «хвосты крутить»? Пошёл устраиваться в охрану, но мест не было, тогда решил заглянуть в паспортный стол нашего отдела внутренних дел. Захожу и спрашиваю:

– Вам офицер запаса нужен?

– Конечно, нужен! – отвечают мне. – В участковые хочешь пойти?

А я понятия не имел, в чём суть этой профессии, и спрашиваю:

– А это кто такие?

– Это такие уважаемые люди, ходят по району, всё знают.

– Нет, не хочу, – отвечаю.

– Есть в патрульно-постовой службе места.

– А там кто работает?

– Там такие уважаемые люди, ходят с палочкой по району, охраняют общественный порядок.

– Нет, тоже не хочу.

– В конвой пойдёшь?

– А там что делать?

– Там такие уважаемые люди, они зеков возят.

Но и на это я не согласился, уже собрался уходить, и они говорят:

– Подожди, есть одно место в уголовном розыске.

– А там что делают?

– Там борются с преступностью. Пойдёшь?

– Пойду!

И меня отправили знакомиться с начальником уголовного розыска. Подхожу к кабинету, на табличке написано: «ОУР» (отдел уголовного розыска – примечание редакции). Думаю, что это такое? Захожу в кабинет, там сидит такой грозный человек с очень суровым взглядом. Спросил, кто такой, откуда буду, есть ли судимые в семье. Он рассказал мне, как сложно у них работать, что дома бывать не приходится, зарплату вовремя не платят… Но не запугал. В то время «Место встречи изменить нельзя» был моим любимым фильмом, и я, конечно, хотел стать таким, как Глеб Жеглов. И не пожалел, что согласился.

Первый рабочий день начался забавно: я подхожу к кабинету начальника на оперативку и встречаю знакомых. Они меня спрашивают:

– Ты на зону? (зона в понимании оперативников – это зона оперативного обслуживания – примечание редакции).

Я возмутился:

- Нет, конечно! Какая зона? Я в уголовном розыске работаю!

Они как давай смеяться, а я ничего не понял, что тут смешного? Это было буквально за пять минут до начала моей работы. Потом мне сказали, мол, привыкнешь к этому языку. И, конечно, постепенно пришло и понимание сути профессии, осознание того, что работаем не зря. Хотя получалось всё далеко не сразу.

Была, например, такая ситуация: мой одноклассник совершил убийство, его задержали, и я попросил коллег перед допросом с ним поговорить. Я не смог его «расколоть», он меня убедил, что он не причастен. Я звоню ребятам и говорю, что это не он. А они мне: - Забудь, мы уже съездили, вещи с кровью изъяли и похищенное тоже, так что всё нормально. И после этого они говорят: Пойдем к нам работать в убойный отдел. А я понял, что я не готов. Если уж я не смог понять своего одноклассника, которого я знал столько лет, о чем говорить?

Первый год я проработал зональным оперуполномоченным. Потом меня на несколько месяцев отправили на первоначальную подготовку в Пермь. Там мы познакомились с моей будущей супругой, как выяснилось, она тоже родом из Березников, но жила в Перми, училась в сельхозакадемии на ветврача. Встал вопрос о свадьбе, о том, как мы будем жить вместе. Надо было выбрать: либо ей учёбу бросать, либо мне в Пермь переводиться. Пришли к компромиссу. У меня бабушка жила в Нижнем Новгороде, и от неё осталась комната в коммунальной квартире, вот туда мы и переехали. Жена перевелась в нижегородскую академию, а я – в местное управление внутренних дел. Тогда был дефицит сотрудников, поэтому в ближайшее к месту жительства отделение меня и взяли, в уголовный розыск, конечно.

В этом городе у нас не было ни друзей, ни знакомых, только ключи от комнаты. Вот мы переехали в эту комнату, в 12 метров. Жена училась, я работал и поступил заочно учиться в Нижегородскую академию милиции, потом у нас дочь родилась. Из того периода отчётливо помню одну картину: дочери год, она спит на диване, жена сидит рядом и тихонечко учит – готовится к сессии, а я на кухне, тоже готовлюсь к своей сессии. Так и жили.

Что касается работы, в Нижнем, я считаю, прошёл суровую школу. Первый рабочий день закончился, и на оперативке меня начальник спрашивает:

- Что раскрыл сегодня?

Я говорю:

- Ничего.

- Почему?

- Ну, я же первый день сегодня, города не знаю, людей не знаю.

- Это твои проблемы...

На следующий день ситуация повторилась. И так два месяца. Каждый день он меня изводил одним и тем же вопросом о том, что я раскрыл, а я отвечал: «ничего» и бесился от этого. Потом мы, наконец-то взяли группу по кражам, и я впервые доложил, что результат есть. Через какое-то время удалось раскрыть другое преступление, и начальник отстал от меня.

Конечно, в те два месяца было желание плюнуть и всё бросить. Я думал, то ли я такой глупый, то ли он меня специально гнобит. И через какое-то время мы с начальником встретились на юбилее у одного знакомого, и я спросил, почему он ко мне так относился. А он ответил, что это был «тест на вшивость», потому что слабаки в уголовном розыске не работают.

В общей сложности мы с семьёй прожили в Нижнем Новгороде восемь лет, а потом родственники настояли, чтобы мы вернулись на родину. В 2009 году я перевёлся обратно в Березники.

Специфика работы в разных городах, конечно, своя. В Нижнем, например, было больше убийств с применением огнестрельного оружия, а в Березниках – количество убийств в целом больше. Вероятно, это объясняется наличием в городе двух зон.

Из опыта работы в Нижнем Новгороде запомнилась серия изнасилований, сопряженных с разбоями, в общей сложности – порядка 25 эпизодов. Причём, они относились к преступлениям прошлых лет. Я сидел вечерами в архиве и составлял таблицу: что, где и когда произошло. В итоге понял, что по способу, месту и обстоятельствам все преступления схожи. В одном из этих дел мы обнаружили, что у жертвы пропал сотовый телефон. Вышли сначала на покупателя, потом на перекупа, потом на продавца. У продавца брат сидел в тюрьме за имущественное преступление, и все факты указывали на то, что и к изнасилованиям причастен именно он. Мы отправили на экспертизу его данные и биологические следы, изъятые с мест происшествия. Экспертиза длилась месяц – всё это время мы ездили к осужденному на зону, а он всё не признавался. В итоге эксперты сказали: это не он… Я подумал: столько времени, и коту под хвост. Но эксперт тот оказался молодец, он потом сказал, что профиль преступника очень похож на нашего подозреваемого, и тут мы вспомнили про брата – того самого продавца сотового. Когда мы к нему приехали, он уже во всем признался. 16 эпизодов ушли в суд, потом ещё всплыли дела, в общей сложности – порядка 25. Оказалось, что парень – бывший боксер, владел автосервисом, потом подсел на наркотики, бизнес развалил. При этом у него был диагноз: гиперсексуальность. Т.е. у него была жена, любовница, но при этом он нуждался ещё в девушках. Вот так, совмещая свои потребности в женщинах и деньгах на наркотики, он совершал грабежи и изнасилования. Ему дали 24 года в колонии строгого режима.

Если честно, работы хватало везде, и в Нижнем, и в Березниках, преступления ведь постоянно совершаются. При этом я считаю себя счастливым человеком: мне очень везло и везёт с коллективами, везде рядом со мной работают профессионалы.

Тем, кто только решил связать свою судьбу со службой в правоохранительных органах, могу посоветовать … терпения. По своему опыту знаю, что не всё и не сразу будет получаться. Но главное, чтобы было желание продолжать работать, расти. Ещё нужно учиться. Я вот сам сейчас думаю, что надо бы в Академию в Москву поступать. И ничего, что до пенсии два года, я никуда не собираюсь уходить. Мне всё нравится, и пока не разочаруюсь – буду работать. И, наконец, нужно обязательно читать. Мои любимые литературные герои – это персонажи Бориса Акунина. Ну а из фильмов, я уже говорил, – классика: «Место встречи изменить нельзя», я его периодически пересматриваю, а из новых – многосерийный фильм «Ликвидация».

Как-то раз, ещё во время работы в Нижнем, ко мне пришла женщина, и сказала, что у неё пропала дочь, девушка примерно 27 лет. При этом объяснила, что пару раз находила дочь в притонах и что та любит выпить. Так получилось, что работы в тот вечер было немного, поэтому я с энтузиазмом взялся за дело. Начал с плохого: обзвонил все морги, а потом поехал по притонам. В третьем или четвертом нашёл блудную дочь, привёз в участок, показал матери, а потом сказал ей подождать за дверью. Посадил эту девушку напротив и как начал читать мораль, наверное, час говорил. Если в общих чертах – воспитывал: мол, красивая, молодая, умная, надо замуж выходить и детей рожать, а не гулять, тем более мать переживает, сердцем болеет за неё и ночами ездит, ищет по городу. И потом отпустил обеих.

Прошло года три… 30-31 декабря, вечер, еду с работы домой, уставший, без настроения, а в автобусе на меня одна женщина очень пристально смотрит. Думаю, ну ладно, пусть себе смотрит. Выхожу на своей остановке, а она за мной выходит, и спрашивает:

– Иван Жафярович, это вы?

– Я.

– А вы меня не помните?

– Не помню, через меня столько людей проходит…

Ну и она рассказала, что она мать той молодой женщины, которую я однажды помог найти. Вспомнил. И она говорит:

– Спасибо вам за вашу работу. Дочь после того разговора с вами пить бросила, вышла замуж и родила детей. Так на нее ваши слова повлияли!

Я считаю, что ради этого стоит работать. Сейчас периодически вместе с инспектором по делам несовершеннолетних хожу в школы, читаю лекции детям шестых-восьмых классов. Если кто на учёте стоит, индивидуально беседую. Думаю, что если хотя бы до одного удалось достучаться – то уже работа не зря проведена!


Свежие статьи