Путешествие длиною в праздник

Так получилось, что в декабре 2013 – январе 2014 гг. весьма длительное путешествие за границу совершил постоянный ведущий рубрики «Наши за границей» Сергей Тупицын. Он посетил Китай, а затем Малайзию и теперь спешит поделиться с читателями журнала своими впечатлениями об этих странах азиатского континента.

Повод для поездки был весьма приятным – дочь Елена, студентка четвёртого курса университета города Ханчжоу, встретила во время учёбы свою любовь, и мы с женой и несколькими друзьями Лены отправились в Китай на интернациональную свадьбу. Летели из Екатеринбурга с пересадкой в Пекине, аэропорт которого, прежде всего, поразил своими размерами. Лампы на его потолке создавали впечатление звёздного неба. А под ними царили вполне земные просторы. Поначалу в некоторую растерянность ввело то, что все пассажиры, летевшие с нами, куда-то быстро рассосались, и мы стояли, гадая, где же нам получить свои чемоданы.

На счастье, один летевший с нами из Екатеринбурга китаец крикнул по-русски, что надо следовать за ним. Оказалось, чтобы получить сданные в багаж вещи, надо спуститься вниз, сесть на поезд и проехать две остановки! Мы благополучно получили свой багаж. На ленте транспортёра после нас продолжал одиноко крутиться последний чемодан, и мы с некоторой грустью поняли, что его обладатель, видимо, продолжал находиться в поиске.

А вот автобус для переезда к терминалу местных авиалиний был найден нами удивительно легко. Помогла в этом миловидная девушка, взявшая нас под свою опеку прямо на выходе с эскалатора. Так как на девушке был костюмчик служащих аэропорта, мы поначалу умилились уровнем здешнего сервиса, но поняли, что ошиблись, когда, подведя нас к остановке, девушка недвусмысленно дала понять, что ждёт материального вознаграждения. На протянутые сто рублей, что мне показались вполне достаточной суммой за преодоление стометровки от эскалатора до выхода, девушка отрицательно покачала головой. Так же она отреагировала и на двести, и на триста рублей, в итоге сама на своём калькуляторе набрала цифру пятьсот. Торговаться я не стал. Возможно, поэтому, выйдя из автобуса, мы сразу же попали в зону заботливого внимания молодого человека, тоже одетого в служебную форму. Он помог нам зарегистрировать билеты и даже показал, где находится кафе. Уже знакомый с их таксой, я протянул ему полутысячную купюру. Но этот служащий аэропорта дал понять, что хотел бы получить по столько с каждого из нас! Задохнувшись от такого беспредела, я решительно заявил, что пятьсот рублей – окончательная оплата его услуг, и молодой человек безропотно удалился. Подробно останавливаюсь на этом эпизоде в назидание читателям, которых судьба закинет в пекинский аэропорт. Подобные услуги – частная инициатива его служащих, которая оплачивается на ваше усмотрение. В целом же следует помнить, что в Китае торг уместен всегда. Кстати, пекинский аэропорт стал последним местом, где российские рубли имеют хождение.

Самое сложное, что нам с женой предстояло, – это налаживание контакта с нашими новыми родственниками, родителями избранника дочери. Инициативу проявил отец жениха, начав напевать мелодию песни «Вот мчится тройка почтовая», которую я тут же подхватил. «Подмосковные вечера» вообще у китайцев старшего поколения являются символом русскости. На экскурсии в горах пожилой китаец начал кружить вокруг меня, мурлыча мотив этой песни. Но я не отозвался, оставив его в некоторой озадаченности по поводу своей национальности.

Молодые же китайцы, увы, ориентированы на Соединённые Штаты. Им не нужны пожарные рукава производство Россия. Они тыкали в нашу сторону пальцами (в отличие от соседнего Шанхая, в Ханчжоу европейцы пока ещё редкость) и кричали «Хелло!», но никогда «Здравствуйте!».

Ханчжоу демонстрирует удивительное сочетание коммунистической идеологии с широким кругом западных свобод. По улицам шагают пионеры в красных галстуках, а за витринами – всё разнообразие выбора коммерческих удовольствий, вплоть до представительниц древнейшей профессии, в ожидании клиентов мирно занятых вышиванием. Увы, нашим партийным функционерам в своё время не хватило ни ума, ни способностей, чтобы не довести страну до революционной смены строя, поэтому мы и живём так, как живём, а китайцы – по-другому.

Главной достопримечательностью Ханчжоу является громадное, обнесённое живописным парком озеро. Прогуливаясь вокруг него, можно увидеть цветомузыкальное шоу фонтанов, подняться на высокую пагоду или просто на одну из прибрежных гор, с которых открывается великолепный вид на город. Ещё из увиденного: старик на набережной, макая кисть, напоминающую малярную, в ведро с водой, пишет ею на плитах пешеходной дорожки иероглифы, демонстрируя тем самым высокий уровень каллиграфии; китайцы коллективисты: кто-то запускает планер – за ним наблюдает толпа зевак, уличный певец начинает свой концерт – вокруг него собирается толпа. И до глубокой темноты то тут, то там натыкаешься на группы энтузиастов, синхронно танцующих под руководством наставников. Ещё один пример коллективизма: компания мужчин зашла в модный магазин, чтобы помочь другу выбрать сорочку, да только застопорили выбор оживлённым обсуждением. Нежелание принимать самостоятельные решения и боязнь нестандартных ситуаций – ещё одна особенность китайцев.

В окрестностях города есть и зоопарк, и парк-сафари, где животные вольно чувствуют себя в просторных вольерах. Самым миролюбивым зверям предоставляется почти полная свобода. Вот белый верблюд подошёл вплотную к вагончику, в котором мы совершали обзорную экскурсию, и заглянул внутрь. Слава богу, не плюнул.

Бренд Китая – медведь панда – мало похож на тот трогательный образ, который культивируется сувенирами. На деле он постоянно занят одним прозаическим делом: или ищет пищу, или поедает её с аппетитным чавканьем. Этот процесс заметно поднимает панде настроение. Впрочем, самим китайцам тоже. Может быть, именно поэтому они выбрали панду своим символом?

Билет в сафари-парк, как и на другие культурно-массовые объекты, совсем не дёшев – 150 юаней, что составляет около тысячи наших рублей. Но в эту стоимость входят и пакет с попкорном, и катание, сколько душа пожелает, на всех аттракционах, расположенных в центре парка.

Сфера культуры продолжает оставаться под контролем государства, и государство находит на неё деньги. Поэтому в просторных залах музеев Ханчжоу, вход в которые бесплатный, с грустью вспоминаешь экспонаты пермских музеев, томящиеся в запасниках. Хотя, не купив билет, в наши музеи не попадёшь.

Весьма доступным средством передвижения в Ханчжоу является такси. И опять же потому, что этот вид услуг не вышел из-под контроля государства. В каждом автомобиле работает счётчик, и в конце поездки тебе обязательно выдадут чек.

Мы побывали на чайных плантациях, раскинувшихся на живописных склонах гор, познакомились с одним из самых знатных китайских чаеводов, который поделился с нами секретами своего, как оказалось, непростого и нелёгкого мастерства и угостил действительно очень хорошим зелёным чаем. Чай китайцы пьют совершенно не так, как мы. Они не заваривают его в отдельном чайнике, а бросают щепотку в стакан, периодически подливая в него воду из стоящего рядом термоса.

Запомнилась поездка в ландшафтный заповедник в районе Хуаншань («Жёлтая гора»). Вечер мы провели в парке с термальными источниками, образующими череду небольших бассейнов. Если над головой уже кружил снежок, то в маленьких бассейнах температура держалась на уровне 38–40 градусов. А посетить их хотелось все, потому что каждый отличался специфической особенностью. В одном маленькие рыбки заботливо объедали с ваших ног отмирающую кожу, в другой втекала вода с примесью роз, в третий – лотоса. Я задержался в бассейне с добавлением вина.

А наутро нас ждал подъём на самую высокую гору заповедника – главную его достопримечательность. Предусматриваются два варианта достижения вершины: на фуникулёре и пешим ходом, предполагающим семикилометровое восхождение по ступеням порой весьма крутой лестницы. Воспитанные на песнях В. Высоцкого, мы выбрали второй путь. И хотя он действительно оказался весьма непрост, ничуть не пожалели об этом, открывая за каждым поворотом тропы новые удивительные красоты. Поражала выносливость грузчиков, поднимающих по тем же ступеням увесистые тюки с продуктами для высокогорного ресторанчика. Свой груз они несли на бамбуковых коромыслах, снабжённых палкой-противовесом, которая в минуты кратковременного отдыха служила им опорой, ведь свой груз они с плеч не снимали. Казалось бы, есть фуникулёр. Но, видимо, так дешевле, да и занятость населения повышается.

На одной из площадок мы наткнулись на кресло, снабжённое двумя перекладинами. Оказывается, существует и третий способ покорения горы. Грузчики могут занести вас на неё в этом кресле. Но даже трудно представить человека, готового к такому сервису.

И вот вершина! Просторы, которые открываются ступившим на нависшие над пропастью мостики смотровых площадок, не поддаются описанию. И с грустью подумалось, что нашим достопримечательностям – ни Каменному городу, ни Ветлану – тягаться с такой красотой (а уж об уровне сервиса вовсе умолчим) просто невозможно. Пермский край, как мне теперь кажется, может представлять интерес только для пермских туристов. Данный факт надо понимать и работать в этом направлении, не теша себя иллюзиями.

Много специфического как в самой китайской кухне, так и в методах поглощения еды. Китайцы любят растягивать ритуал приёма пищи, сдабривая его застольной беседой. В ресторанах трапеза происходит, как правило, за столом, в середине которого расположен ещё один крутящийся стол. На него и составляются принесённые блюда. Класть их себе в тарелку не принято. Участники трапезы крутят стол с яствами, прямо из блюд отправляя еду палочками в рот. Исключение делается лишь для супа, который наливается из общей миски в индивидуальные пиалы.

Экзотические блюда – такие, как утиные язычки, щупальца осьминога и жареный бамбук – мой желудок воспринял легко. Резкое неприятие вызвало удовольствие, с которым китайцы поедают куриную ножку. Нет, не мясо с бёдрышек, а саму когтистую лапу…

Но наиболее запоминающимся оказался ужин в небольшой частной закусочной. В отсутствии супруга дочь, ещё недостаточно знакомая со всеми тонкостями китайской кухни, предложила нам заказать рыбный суп. Слава богу, что мы ограничились одной порцией! Официант поставил в центр стола небольшой тазик с весьма специфической ухой, потому что сварена рыба была на… свиных костях. Причём к блюду были поданы полиэтиленовые перчатки, так как обгладывание этих мослов является одним из излюбленных лакомств национальной кухни. Впрочем, делясь этими впечатлениями с земляками, с удивлением обнаружил, что обгладывание костей служит лакомством и для многих соотечественников. Правда, к помощи перчаток они не прибегают… Вчетвером мы не смогли осилить и половины тазика и покинули закусочную, унося незабываемые впечатления.

В целом еда в Китае недорогая и аппетитная. Демократично настроенный посетитель небольшой закусочной может плотно перекусить большой порцией риса или лапши, сдобренной мясом или овощами. И обойдётся ему такой обед в пределах ста рублей.

Новый год наша российско-китайская компания встретила в чайном домике, где платишь только за чай, а еда, от мяса до мороженого и фруктов, в свободном доступе. А потом на одной из улочек кружили хоровод вокруг украшенной искусственной ёлочки, пугая одиноких прохожих хоровым исполнением новогоднего хита о нашей родной лесной красавице.

Если посещение Ханчжоу было запланировано, то путешествие в столицу Малайзии Куала-Лумпур стало сюрпризом, который в качестве четырёхдневного «медового месяца» молодожёны преподнесли себе, а заодно и нам с женой. Тогда-то я и понял, почему дочь советовала мне взять с собой шорты и лёгкие сандалии. Вечер 1 января встретил нас тридцатиградусной жарой!

Куала-Лумпур – крайне живописное смешение народов, времён, образа жизни. На улицах и в метро постоянно встречаешь мусульманок, закутанных в плотные одежды буквально по глаза, а рядом свободно шагают женщины в шортах и символически прикрывающих тело маечках. И всё это при полной лояльности друг к другу. Рядом с современными небоскрёбами теснятся трущобы, специфической живописностью не уступающие роскошным зданиям. Мусульманские мечети мирно соседствуют с буддистскими и христианскими храмами, правда, на всю столицу разносится только пение муэдзинов. Этнические кварталы позволяют окунуться в особенности малайской жизни, экзотику Индии или «вернуться» обратно в Китай.

Главным местом притяжения в столице, конечно же, являются два знаменитых небоскрёба-близнеца, а вечером праздный люд тусуется вокруг цветомузыкальных фонтанов, которые красочностью всё же уступают тем, что в Ханчжоу. Улицы и парки поражают образцами экзотической флоры, а соприкоснуться с экзотической фауной можно и должно в парках птиц и бабочек. Как те, так и другие к человеку настроены индифферентно: бабочки легко на вас садятся, а птицы подпускают почти вплотную. Но вот между собой они ведут весьма жёсткие разборки за территорию и пищу. В общем – всё как у людей.

С местной фауной можно встретиться не только на территории национальных парков, а буквально на улицах. Подходя к парку птиц, мы увидели весьма крупную игуану, пытавшуюся, как и мы, проникнуть на его территорию. А возвращаясь из парка бабочек, чуть не наступили на полутораметровую змею, переползающую асфальт. Однако настоящий шок мы испытали, выйдя на берег реки, протекающей через центр города. Все нечистоты текут в неё без какой-либо очистки, что красноречиво подтверждается характерным запахом. А когда прошёл короткий, но мощный ливень, река и вовсе приобрела непередаваемый вид, неся в своём потоке весь хлам, что смыло в неё с берегов: рваные матрасы, рюкзаки, футбольные мячи. «Папа не хочет искупаться?» – спросил у дочери мой китайский зять, в общении со мной поднаторевший в жанре ироничного юмора.

Кстати, о купании. Каждое утро я начинал с плавания в гостиничном бассейне, и в последний день был удостоен чести принимать купель вместе с «порабощёнными женщинами Востока». Пятёрка укутанных до пят молодых женщин бродила по воде бассейна гуськом, кружилась в хороводе под зорким наблюдением мужчины, степень родства которого с ними так и осталась для меня неизвестной. Не знаю, какое уж удовольствие можно получать от такого купания, но по лицам, полуприкрытым хиджабами, было заметно, что да, получают. Я деликатно плавал в сторонке, и мужчина-наблюдатель, успокоившись, даже покинул территорию бассейна. Честно говоря, я надеялся переждать это странное купание, чтобы поплавать в своё удовольствие. Но, видимо, женщины Востока поставили перед собой такую же задачу. И они победили. Когда я вылез из бассейна, они оживлённой стайкой переместились в его центр, продолжая при этом жизнерадостно резвиться.

Правы те туристы, которые утверждают, что в Куала-Лумпур достаточно находиться два-три дня. Мы провели четыре. Но зато смогли вдоволь хлебнуть экзотического быта малайзийской столицы, а к последнему дню даже стать знаменитыми. Мы прибыли в город в канун какого-то национального праздника, и перед началом торжественного зрелища, завидев столь необычную евро-азиатскую делегацию, к нам подошёл корреспондент какого-то издания. А на следующий день в холле роскошного отеля, куда мы забежали на минутку, нам приветливо замахал рукой продавец из газетного киоска, протягивая номер популярной в столице газеты Star, на одной из страниц которой было расположено интервью с нами и фото нашей российско-китайской семьи.

Вот таким праздником начался для нас новый год.