Устремлённый в космос

Юрий Петрович Марков (1946-2012 гг.) – поэт из Березников. В поэтическом мире этого благословенного города он стоит после Алексея Решетова, считается вторым в условном «табеле о рангах». Хотя, конечно, уровень иной, совсем иной…

С Решетовым они дружили, тем более что и разница в возрасте была у них не так уж велика – всего девять лет. По космическим меркам это вообще ничего. А именно к таким меркам поэт Марков нередко прибегал в своей поэзии. Его лирический герой, чем бы он ни занимался, часто устремлён в космос («в небесную стремнину», в бездну, к звёздам) – и взглядом, и всею душой. Подтверждение этому – строки произведений: «Я иногда рассматриваю звёзды  – Там, в холоде, молчит моя звезда…»; «Мерцает осколками стёкол созвездие Льва…»; «Буду рвать свободно звёзды, Буду землю вспоминать…»; «Звёздной пылью взметнулись мечты…»; «В лицо небес впечатаюсь душой…» и т.п.

Космос поэт чувствует и в собственном «я», а не только за его пределами. Всё это свидетельствует о том, что душа его была с философской закваской. А человеком он был многообразных интересов: увлекался музыкой, фотографией, живописью. Но главным делом жизни, призванием Маркова была, конечно, поэзия. И для провинции он был вполне масштабной личностью, человеком широкого эстетического охвата жизни.

Лирический герой Юрия – человек, страдающий от несовершенства мира, в котором разорвана гармония; мир этот насыщен греховностью и пропитан трагедиями. Поэт задыхается от нехватки света и компенсирует эту нехватку строками, излучающими вспышки света, сглаживающими конфликт души и мира внешнего. Может, потому и обращён нередко его взгляд в космос?..

Сквозными образами через его стихи проходит зима и будто сбавляют ход часы настенные. Кто-то может сказать, что поэзия Маркова от этого пасмурна и свет в ней редок, как солнце в декабре. Но разве мы такому солнцу радуемся меньше, чем летнему или весеннему?

Юрий Петрович – автор шести книг. С 1997 года был членом Союза писателей России. Лауреат премии имени Алексея Решетова. Вёл активную литературную деятельность.

Представляем здесь подборку стихов поэта из его сборника «И свет, и даль…» (авторские орфография и пунктуация сохранены).

*   *   *

Сначала говорили: быстрый конь,

Не конь, а чёрт, ну, прямо, как огонь.

Потом автомобили, самолёты,

Потом и межпланетные полёты.

 

До световых дожили скоростей.

Но, посмотрев на выросших детей,

Себе скажу: мол, старина, держись –

Ещё быстрей проходит эта жизнь...

*   *   *

Он шёл со мною рядом – снег,

Он предлагал услуги,

Стеля под ноги белый свет

В масштабе всей округи.

 

Он забегал вперёд, смотрел

В мои глаза сквозь темень.

И всё понять, понять хотел

Меня, дорогу, тени.

 

Но я зашёл в своё тепло,

Забыв о белом друге…

Всю ночь неистово мело

В масштабе всей округи.

*   *   *

Поэт, не зови за собою

Особенно женщин – они

Едва ли способны судьбою

Платить за печальные дни.

 

А, впрочем, кому это надо –

Гореть в безымянном огне

За муки осеннего сада,

За первую боль по весне?

 

Ты выбран.

Тебе и дорога,

И камни тебе же во след,

Седины и гибель до срока

И женский вдали силуэт.

Девяносто четвёртый год

Ветер. Снег летит острожный.

Ходят женщины впотьмах,

Водку держат осторожно,

Как детишек на руках.

Приторговывают… дабы

Как-нибудь концы свести.

Не до шуток… мёрзнут бабы,

Коим дома бы цвести.

Холод. Пьяный сброд. И дома

Больше нечего продать.

Вот твоя, Россия, доля –

Постоянно выживать!

Жить когда же?!

Воет ветер.

На снегу – театр теней.

И фонарь так слабо светит

Над Отчизною моей.

*   *   *

Я скучаю по деревне,

По сугробам и зиме,

По растрёпанным деревьям,

Что шептали сказки мне.

Я тоскую по болоту,

Что от бани в трёх шагах.

«Надо ж, выдумал заботу –

Горевать о пустяках,

Ты б заботился о деле», –

Критикую я себя.

Ну и что, что улетели

Птицы в небо сентября.

Ну и что, что по соседству

Клён в оранжевой листве.

…Только я грущу о детстве,

О нескошенной траве.

*   *   *

Как тяжелы порой слова,

Как трудно их исторгнуть,

Произвести на белый свет

И от созвучий вздрогнуть.

 

Но так легки порой слова,

Так их печаль воздушна,

Что нет ни мужества, ни слёз,

А только сердцу душно.

 

Скрипач

 

Словно стебель склонённый, скрипач,

Чуть качаясь от слабого ветра,

Отсылает серебряный плач

К звёздам тихой печали и света.

 

В мире нет ничего. Только он,

Обладающий звуком и жестом,

Где-то там, высоко над оркестром,

Навевающий тягостный сон.

*   *   *

В ночи над мыслями главенствуй,

Страдай под бременем забот!

И душу… душу совершенствуй,

Она твой сумрачный пилот

 

И оправданье пред собою,

Когда сойдутся дни в число,

Для краткой жизни – роковое,

Для жизни вечной – ремесло!

 

Вокзал

 

Вокзал – путевая звезда,

Лучатся стальные полотна.

На север, на юг поезда,

Здесь время трамбуется плотно.

 

Мешки, чемоданы, корзины,

Поток расставаний и встреч.

Цветами торгуют грузины,

Кругом бестолковая речь.

 

Печали, тревоги и драмы –

Здесь риску подвержен любой,

Здесь делится время на граммы,

На слёзы, улыбки, любовь.

 

В прощальной толкучке вокзала

Душа – откровение, свет.

…Ты в жизни бы мне не сказала

Того, что кричала вослед.

*   *   *

У меня под окном золотая качель.

Жёлтый свет бесподобен на синем.

На качели девчонка взлетает в купель

И обратно, где царствует сила.

Я молю: придержи её там, в небесах!

А земля не уйдёт для печали.

И лицо, утонувшее в чистых слезах,

Обещает нам светлые дали.

Придержи её, Господи!

Рано ещё!

Но вращается мельничный жёрнов –

И качель опускается в жерло трущоб,

Где в муку превращаются зёрна.

*   *   *

В окне небес раздетые деревья.

Свеча луны за тюлем облаков.

Стою в ночи, не плача и не веря,

И привыкаю к шороху веков.

Случайный лист опустится на плечи,

Дождь упадёт на белое лицо,

И тайные, неопытные речи

Куда-нибудь к созвездью Близнецов

Поднимутся и тут же растворятся.

Обратной связью кончится судьба.

Стою в ночи, пытаясь улыбаться,

Всё грешное и чистое любя.

*   *   *

Печален разум мой, однако.

Над головою клён шумит.

Татуировка Зодиака

На теле космоса горит.

Откуда мне печаль?

Оттуда?

Иль космос собственного «я»

Меня сжигает жизни чудом,

Вином и женщиной дразня?

Помилуй, Господи, помилуй!

Не помути рассудок мой

До оправдания могилой,

До скорби матери живой.

*   *   *

Декабрь пустословит в своих вечерах.

Дымят деревеньки и зимник накатан.

Ещё не трещит от мороза в борах,

Но месяц морозный на небе угадан.

Кочуют сугробы, их ветер-пастух

Гоняет полями и нощно, и денно.

Свирелью его упивается слух,

И мысли, как змеи, качаются сонно.

Протащится воз.

И опять тишина,

Лишь след золотистый от грустной соломы

Как будто бы в детство уводит от дома,

Как будто закончилась

– Ныне –

Война!

*   *   *

Восходит ночь к созвездьям дальним.

Собачий лай тепло хранит.

Зима доской мемориальной

На сельской Родине лежит.

Полуистёршиеся буквы

Домов на мертвенном снегу –

Сквозь тополей седые букли

Читаю долго, как могу…

Так хорошо, как на погосте,

Когда один среди крестов,

С сырой землёй, зажатой в горсти,

И вечной памятью без слов.

 

Новогоднее

 

Ах, Новый год, ты вовсе и не новый,

А старый, как Вселенная внутри.

И муравьям порядковый твой номер

До фонаря, а может, до зари.

 

Обман мечты продлившегося детства

Который раз ты трогаешь до слёз,

В который раз я выброшу из сердца

Развенчанную ёлку на мороз.

 

Когда пройдут балы и карнавалы,

Мы снимем маски, чтобы заглянуть

В лицо судьбы, которую прорвало…

Какой ужасной будет эта муть!

 

Ну, а пока зима и фейерверки,

Катанье с гор, где пьяные поют.

Гуляй, народ!

Закончились примерки,

Но неизвестно, что тебе сошьют!

*   *   *

Морозный день – хрусталь, фарфор!

Земля бледна, как лик невесты.

Зима – блистательный собор,

И души в Новый год отверсты!

 

Зима – союзница попоек,

Похмелья, свадебных пиров,

Где хоры северных ветров

Вплетают звуки в гривы троек!

 

И в том, что ты вот-вот пройдёшь,

Не велика беда. Ты будешь.

И вновь Отчизну занесёшь,

И думы чудные разбудишь!