Эра милосердия Светланы Чесноковой
«У каждого человека должна быть мечта! Вот я встаю утром и думаю о том, зачем я здесь, зачем я живу. Мне нужно ещё многое успеть сделать. И с таким настроем я иду в новый день… Моя мечта – это наступление той самой эры милосердия. Возможно, это звучит утопично, но очень хочется верить, что мы идём именно к милосердию…»
В этих словах вся Светлана Чеснокова. А ведь по своей профессии она должна быть максимально далёкой от всевозможных «розовых мечтаний». Судите сами: 40 лет стажа в милиции-полиции, большая часть из них – в уголовном розыске. Любой человек на её месте давно бы уже забыл о том, что на мир можно смотреть сквозь «розовые очки». Но Чеснокова остаётся романтиком!
Всё это я поняла, пообщавшись с почетным сотрудником МВД, неоднократно отмеченным ведомственными наградами МВД России, Светланой Владимировной. В данном интервью, как мне кажется, она раскрылась с необычной стороны. Думаю, не все коллеги знали, какой она человек, подполковник Светлана Чеснокова.
– Я смотрю на фотографии, Светлана Владимировна, и у меня ваш воздушный, хрупкий образ решительно не сочетается с работой в полиции… Что за выбор такой странный для столь нежного создания?
– Наверное, я пошла работать в милицию, потому что с детства вращалась в милицейской среде. Мой папа был одним из первых в Перми телевизионщиков, он запускал передачу «Вызов 02». Я постоянно видела героев его программы; и потом, уже когда училась в университете, бывала на разных милицейских совещаниях. Я очень хорошо знала тех людей. Конечно, не предполагала, что работа будет настолько серьёзной, но шла в милицию с большим энтузиазмом. И романтика была – такой романтичный ореол профессии...
– Вам очень много дали родители. Расскажите о своей семье!
– Папа – Владимир Павлович – был талантливый и яркий журналист. Мама – Мария Корнеевна – медицинский работник с 60-летним трудовым стажем. Она окончила перед войной медицинский техникум и – на фронт (пару недель на обучение, потом отправили на передовую). Родители и познакомились на фронте, на Курской дуге.
В те годы с ними произошел один интересный случай. Стояли уже в Польше. Мама тогда была операционной медсестрой, ассистировала знаменитому хирургу Николаю Михайловичу Амосову. Он известен тем, что первым начал операции на брюшной полости. Раньше ведь как было: ранен в живот – всё, это приговор! Так вот Амосов в 44-м году начал делать эти операции и выбрал из всех медсестёр самую маленькую – Машу Шпаковскую – мою маму. У неё пальцы были ловкие – очень быстро умела ставить зажимы двумя руками сразу. Там ведь главная задача – быстро перекрыть все сосуды, артерии, чтобы не было больших кровопотерь.
К маме в госпиталь в Польшу в медсанбат приехал папа, чтобы провести политинформацию. С политинформацией той отдельная история. Папу сильно ранило под Сталинградом, дали ему белый билет – всё, нестроевой. Но он стал проситься обратно на фронт. И выпросился – по комсомольской линии. Мои все смеялись потом – по блату на фронт устроился!
Сидят они в палатке, а тут начался обстрел. Все к земле – не «поймать» бы шальной осколок. А папе падать неудобно: он же мужчина. И чтобы скрасить этот страшный момент, он начал рассуждать: «Кончится война, мы с Машей поженимся. И у нас родится дочка. Назовём её Светланой, как дочку Сталина». Все засмеялись, конечно: Победа была далеко, дожить бы… Но ведь так и получилось! Когда я родилась, вопросов об имени просто не стояло.
Мои родители всегда были патриотами своей Родины. И это не пустой звук. Я думаю, очень важно, чтобы у человека были высокие идеалы. Надо во что-то верить. Надо верить в лучшее, делать людям добро. Если ты делаешь добро людям, будет у тебя и внутренний стержень, и запал, и потенциал душевный. А если нет внутреннего стержня, то и справиться с такими нагрузками, как в «уголовке», просто нереально.
Меня как-то спросили: «Ты отработала столько лет в милиции, как ты себя чувствуешь?» Отвечаю: «Да, негатива я нахлебалась много! И болячек хватает. Но я не сдаюсь, всегда держу себя в руках не показываю вида. Надо уметь себя держать внутренне».
– Как складывалась ваша профессиональная карьера в уголовном розыске?
– Я прошла служебный путь от инспектора до заместителя начальника отдела УгРо.была инспектором, старшим инспектором, старшим оперуполномоченным УгРо. Названия менялись, работа оставалась. Потом в аналитическом отделе УУР ГУВД занималась планированием, инспектированием районных отделов милиции и, конечно, обучением молодых. Одно время в милицию народ шёл неохотно, ощущалась нехватка кадров. А нам нужны были не просто сотрудники, а те, кто по многим параметрам подходил именно для уголовного розыска. Было дело, коллеги по-доброму шутили смеялись надо мной: «Наш начальник управления розыска, очень талантливый человек, стихи написал: Баталов Яков Васильевич, начальник отдела розыска, погибший 5 декабря 1991 года при исполнении служебных обязанностей, в начале 1980-х даже написал стихи:
Всегда она модно одета:
То юбка, то бусы, то брошь!
Не этим ли, модница Света,
В УУР мужиков волокёшь?!»
Да, я модница была! Но и работу свою любила всегда! А «УУР» – это управление уголовного розыска.
– По собственной оценке, Светлана Владимировна, в чём заключается ваша роль в системе управления внутренних дел?
– Я думаю, на данном этапе это передача опыта и координирование ветеранской системы. Все действия ветеранской системы надо направить на формирование позитивного имиджа полиции. Для этого нужно раскрывать преступления, защищать людей, по-человечески к ним относиться. Вот это всё я вместе с другими ветеранами и стараюсь сейчас до молодых полицейских донести.
– Вы говорили, что вам очень везло на людей, коллег, наставников.
– Да, мне очень везло на встречи. Я благодарна людям, которые учили меня работать. Это Яков Абрамович Вагин, его сын Сергей Яковлевич Вагин. Очень много я взяла у Роберта Семёновича Акулова. Моими учителями были: Сезёмин Владимир Константинович, Петров Аскольд Маркович, Вагин Яков Абрамович, Марканов Александр Юрьевич. И, конечно, нельзя не Отдельно хочу сказать о моём непосредственном начальнике, уже в ГУВД, Эрнесте Леонидовиче Грошеве. Он всегда говорил: «В нашей работе прежде всего – культура!» Культура в работе – это и уважение к собеседнику, и тщательная подготовка документов...
Я смотрю сегодня на свою жизнь и понимаю, что все годы шла к тому, чтобы опыт предыдущих поколений не пропал, ведь истоки профессионализма – в преемственности. Что в прошлые годы, что сегодня, я очень много общаюсь с ветеранами и стараюсь, чтобы их знания и умения были переданы молодым. Мне кажется, что я, как летописец Нестор, должна поддержать связь поколений, чтобы молодые знали, что и раньше была милиция и что люди раскрывали преступления, да ещё как раскрывали!
– Вы часто бываете в учебных заведениях. Как школьники, студенты реагируют на вашу деятельность?
– У большинства положительное отношение к полиции. Недавно мы были в школе имени Вагина (Школа допрофессиональной полицейской подготовки им. Я. С. Вагина – прим. ред.). Я спросила: «Кто пойдёт работать в органы?» Смотрю, глаза у большинства горят – романтика! Большая часть собирается именно в систему внутренних дел. Начала выяснять причины. Один отвечает: «Гособеспечение!» – «Хорошо, – говорю. – Деньги никто не отменял!» Спрашиваю: «А вы подумали, какая нагрузка на вас ляжет? Полицейский – это очень большая ответственность. Будут даны власть, оружие, право на задержание. Надо к этому себя готовить!»
– А, кроме работы, чем вы любите заниматься, Светлана Владимировна?
– Я люблю фотографировать (что-то фотографировать, что-то на видео записывать). Как летописец Нестор, я стараюсь сохранить уходящие моменты для истории. Всё уходит. Я это очень отчётливо поняла, когда Якова Абрамовича Вагина не стало, он неожиданно для всех ушёл. Я как предчувствовала это. На встречу с ветеранами, которую мы проводили в ОВД Орджоникидзевского района Перми орджоникидзевском отделе, взяла с собой видеокамеру и записала, что Яков Абрамович и как говорит. Ведь это огромный энергетический заряд. Человек был просто «термоядерный», очень мощный заряд энергии передавал окружающим…
– Ваши коллеги по секрету сказали мне, что у вас чудесный сад. И когда рассказывали про вашу смородину, пальцами показывали что-то размером с вишню…
– Мне нравится возиться в саду. Урожай у меня бывает очень большой. Я сразу всех обзваниваю: «Организовываем десант! Собираем ягоды!» Ведь у кого-то есть сад, а у кого-то и нет. И ко мне многие приезжают собирать урожай. Пусть едят на здоровье!
Цветы люблю разводить. И вообще люблю цветы. Жизнь бывает такой суровой, цветы украшают её. Я когда работала, у меня обычно на столе стоял букет. И мне хорошо, и людям приятно!
Куда-нибудь: «Всю жизнь я занималась спортом: лыжи, фехтование, плавание, каратэ. Считаю, что именно физическая подготовка помогает выдерживать рабочие нагрузки.
Виктор Алексеевич Артёмов, зам. председателя Совета ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск Пермского края:
– 18 августа 1973 года начальнику Районного отдела внутренних дел Николаю Ивановичу Останину представили одновременно четырёх новых сотрудников: трёх парней и Свету Чеснокову. Останин, мужик «от сохи», употреблял такие слова, как «киёска», «папирёса», но дело своё знал отлично. И без всяких шушуканий он спросил Светлану: «Ну, они-то мужики! Но ты-то куда идёшь?!»
Это же было юное создание с широко открытыми глазами, и если при ней говорили матерное слово, она краснела и готова была сквозь землю провалиться. И её, уж не знаю, умышленно или нет, поставили именно на тот участок работы, где всякие «бичуганы» были, хулиганы, судимые, тунеядцы, рвань разная. И сначала на неё смотрели, как на девочку из Института благородных девиц. Но когда она стала гнуть свою линию в работе, было ли это дознание или профилактика, тогда тот же Останин заявил: «Ребята, я ошибся в оценке Чесноковой. Думал, что слаба, не справится. Не так всё просто с этой девочкой!»
И если мы с вами посмотрим на картину Репина «Бурлаки на Волге», увидим, что центральный персонаж её – бурлак Канин. Это он тянет лямку, остальные – пристяжные. Так вот Чеснокова – тот Канин и есть! Все, с кем она пришла в милицию, давно и по разным причинам из органов ушли. А она работает и сегодня. И это – женщина!!!
Светлане я посвятил стихи:
Кто сказал, что не женское дело
Носить милицейский мундир?!
Ты в драку бросалась смело,
Не один ты сносила до дыр.
Отбарабанила, отслужила,
И пора бы уже на покой…
На покой?! Но не тут-то было!
Ты не мыслишь жизни иной.
И сегодня в строю ты снова,
И всё то же служебное рвенье,
И Власов на Чеснокову
Молодёжь призывает к равненью.
Служба есть – уголовный розыск.
Не стих парадный – суровая проза.
Всегда начеку, как затвор пистолета,
Тяжёлые будни зимой и летом.
До кровавых мозолей, солёного пота,
Розыск – сугубо мужская работа.
Но в каждом правиле есть исключенья.
На что угодно поспорить готов,
Есть в управлении розыска женщина,
Заткнувшая за пояс всех мужиков!
Вопрос себе я задавал не раз:
– Откуда у неё берётся сила?!
Иные столько не живут подчас,
Сколько Чеснокова прослужила.
