Устремлённый в космос
Юрий Петрович Марков (1946-2012 гг.) – поэт из Березников. В поэтическом мире этого благословенного города он стоит после Алексея Решетова, считается вторым в условном «табеле о рангах». Хотя, конечно, уровень иной, совсем иной…
С Решетовым они дружили, тем более что и разница в возрасте была у них не так уж велика – всего девять лет. По космическим меркам это вообще ничего. А именно к таким меркам поэт Марков нередко прибегал в своей поэзии. Его лирический герой, чем бы он ни занимался, часто устремлён в космос («в небесную стремнину», в бездну, к звёздам) – и взглядом, и всею душой. Подтверждение этому – строки произведений: «Я иногда рассматриваю звёзды – Там, в холоде, молчит моя звезда…»; «Мерцает осколками стёкол созвездие Льва…»; «Буду рвать свободно звёзды, Буду землю вспоминать…»; «Звёздной пылью взметнулись мечты…»; «В лицо небес впечатаюсь душой…» и т.п.
Космос поэт чувствует и в собственном «я», а не только за его пределами. Всё это свидетельствует о том, что душа его была с философской закваской. А человеком он был многообразных интересов: увлекался музыкой, фотографией, живописью. Но главным делом жизни, призванием Маркова была, конечно, поэзия. И для провинции он был вполне масштабной личностью, человеком широкого эстетического охвата жизни.
Лирический герой Юрия – человек, страдающий от несовершенства мира, в котором разорвана гармония; мир этот насыщен греховностью и пропитан трагедиями. Поэт задыхается от нехватки света и компенсирует эту нехватку строками, излучающими вспышки света, сглаживающими конфликт души и мира внешнего. Может, потому и обращён нередко его взгляд в космос?..
Сквозными образами через его стихи проходит зима и будто сбавляют ход часы настенные. Кто-то может сказать, что поэзия Маркова от этого пасмурна и свет в ней редок, как солнце в декабре. Но разве мы такому солнцу радуемся меньше, чем летнему или весеннему?
Юрий Петрович – автор шести книг. С 1997 года был членом Союза писателей России. Лауреат премии имени Алексея Решетова. Вёл активную литературную деятельность.
Представляем здесь подборку стихов поэта из его сборника «И свет, и даль…» (авторские орфография и пунктуация сохранены).
* * *
Сначала говорили: быстрый конь,
Не конь, а чёрт, ну, прямо, как огонь.
Потом автомобили, самолёты,
Потом и межпланетные полёты.
До световых дожили скоростей.
Но, посмотрев на выросших детей,
Себе скажу: мол, старина, держись –
Ещё быстрей проходит эта жизнь...
* * *
Он шёл со мною рядом – снег,
Он предлагал услуги,
Стеля под ноги белый свет
В масштабе всей округи.
Он забегал вперёд, смотрел
В мои глаза сквозь темень.
И всё понять, понять хотел
Меня, дорогу, тени.
Но я зашёл в своё тепло,
Забыв о белом друге…
Всю ночь неистово мело
В масштабе всей округи.
* * *
Поэт, не зови за собою
Особенно женщин – они
Едва ли способны судьбою
Платить за печальные дни.
А, впрочем, кому это надо –
Гореть в безымянном огне
За муки осеннего сада,
За первую боль по весне?
Ты выбран.
Тебе и дорога,
И камни тебе же во след,
Седины и гибель до срока
И женский вдали силуэт.
Девяносто четвёртый год
Ветер. Снег летит острожный.
Ходят женщины впотьмах,
Водку держат осторожно,
Как детишек на руках.
Приторговывают… дабы
Как-нибудь концы свести.
Не до шуток… мёрзнут бабы,
Коим дома бы цвести.
Холод. Пьяный сброд. И дома
Больше нечего продать.
Вот твоя, Россия, доля –
Постоянно выживать!
Жить когда же?!
Воет ветер.
На снегу – театр теней.
И фонарь так слабо светит
Над Отчизною моей.
* * *
Я скучаю по деревне,
По сугробам и зиме,
По растрёпанным деревьям,
Что шептали сказки мне.
Я тоскую по болоту,
Что от бани в трёх шагах.
«Надо ж, выдумал заботу –
Горевать о пустяках,
Ты б заботился о деле», –
Критикую я себя.
Ну и что, что улетели
Птицы в небо сентября.
Ну и что, что по соседству
Клён в оранжевой листве.
…Только я грущу о детстве,
О нескошенной траве.
* * *
Как тяжелы порой слова,
Как трудно их исторгнуть,
Произвести на белый свет
И от созвучий вздрогнуть.
Но так легки порой слова,
Так их печаль воздушна,
Что нет ни мужества, ни слёз,
А только сердцу душно.
Скрипач
Словно стебель склонённый, скрипач,
Чуть качаясь от слабого ветра,
Отсылает серебряный плач
К звёздам тихой печали и света.
В мире нет ничего. Только он,
Обладающий звуком и жестом,
Где-то там, высоко над оркестром,
Навевающий тягостный сон.
* * *
В ночи над мыслями главенствуй,
Страдай под бременем забот!
И душу… душу совершенствуй,
Она твой сумрачный пилот
И оправданье пред собою,
Когда сойдутся дни в число,
Для краткой жизни – роковое,
Для жизни вечной – ремесло!
Вокзал
Вокзал – путевая звезда,
Лучатся стальные полотна.
На север, на юг поезда,
Здесь время трамбуется плотно.
Мешки, чемоданы, корзины,
Поток расставаний и встреч.
Цветами торгуют грузины,
Кругом бестолковая речь.
Печали, тревоги и драмы –
Здесь риску подвержен любой,
Здесь делится время на граммы,
На слёзы, улыбки, любовь.
В прощальной толкучке вокзала
Душа – откровение, свет.
…Ты в жизни бы мне не сказала
Того, что кричала вослед.
* * *
У меня под окном золотая качель.
Жёлтый свет бесподобен на синем.
На качели девчонка взлетает в купель
И обратно, где царствует сила.
Я молю: придержи её там, в небесах!
А земля не уйдёт для печали.
И лицо, утонувшее в чистых слезах,
Обещает нам светлые дали.
Придержи её, Господи!
Рано ещё!
Но вращается мельничный жёрнов –
И качель опускается в жерло трущоб,
Где в муку превращаются зёрна.
* * *
В окне небес раздетые деревья.
Свеча луны за тюлем облаков.
Стою в ночи, не плача и не веря,
И привыкаю к шороху веков.
Случайный лист опустится на плечи,
Дождь упадёт на белое лицо,
И тайные, неопытные речи
Куда-нибудь к созвездью Близнецов
Поднимутся и тут же растворятся.
Обратной связью кончится судьба.
Стою в ночи, пытаясь улыбаться,
Всё грешное и чистое любя.
* * *
Печален разум мой, однако.
Над головою клён шумит.
Татуировка Зодиака
На теле космоса горит.
Откуда мне печаль?
Оттуда?
Иль космос собственного «я»
Меня сжигает жизни чудом,
Вином и женщиной дразня?
Помилуй, Господи, помилуй!
Не помути рассудок мой
До оправдания могилой,
До скорби матери живой.
* * *
Декабрь пустословит в своих вечерах.
Дымят деревеньки и зимник накатан.
Ещё не трещит от мороза в борах,
Но месяц морозный на небе угадан.
Кочуют сугробы, их ветер-пастух
Гоняет полями и нощно, и денно.
Свирелью его упивается слух,
И мысли, как змеи, качаются сонно.
Протащится воз.
И опять тишина,
Лишь след золотистый от грустной соломы
Как будто бы в детство уводит от дома,
Как будто закончилась
– Ныне –
Война!
* * *
Восходит ночь к созвездьям дальним.
Собачий лай тепло хранит.
Зима доской мемориальной
На сельской Родине лежит.
Полуистёршиеся буквы
Домов на мертвенном снегу –
Сквозь тополей седые букли
Читаю долго, как могу…
Так хорошо, как на погосте,
Когда один среди крестов,
С сырой землёй, зажатой в горсти,
И вечной памятью без слов.
Новогоднее
Ах, Новый год, ты вовсе и не новый,
А старый, как Вселенная внутри.
И муравьям порядковый твой номер
До фонаря, а может, до зари.
Обман мечты продлившегося детства
Который раз ты трогаешь до слёз,
В который раз я выброшу из сердца
Развенчанную ёлку на мороз.
Когда пройдут балы и карнавалы,
Мы снимем маски, чтобы заглянуть
В лицо судьбы, которую прорвало…
Какой ужасной будет эта муть!
Ну, а пока зима и фейерверки,
Катанье с гор, где пьяные поют.
Гуляй, народ!
Закончились примерки,
Но неизвестно, что тебе сошьют!
* * *
Морозный день – хрусталь, фарфор!
Земля бледна, как лик невесты.
Зима – блистательный собор,
И души в Новый год отверсты!
Зима – союзница попоек,
Похмелья, свадебных пиров,
Где хоры северных ветров
Вплетают звуки в гривы троек!
И в том, что ты вот-вот пройдёшь,
Не велика беда. Ты будешь.
И вновь Отчизну занесёшь,
И думы чудные разбудишь!