Винокуры для культуры
В Новый 1895 год, 1 января, в Перми состоялось торжественное открытие казенного спиртоочистительного завода. Огромное строение с красивыми окнами-«божницами» вскоре было дополнено великолепным винным складом, который внешним своим видом представлял все, что угодно, только не сухую утилитарную промышленную архитектуру. Здание по ул. Набережной, возведенное по проекту строительно-технического бюро Александра Турчевича, и общее устройство завода обошлись заказчикам в 50 тысяч рублей – огромные деньги по тем временам.
Забегая вперед, напомним пермякам: оба помещения уцелели и задействованы до сих пор. В одном из них так и производят водку, в другом обосновался хлебозавод.
Тогда же, на рубеже веков, появление в губернской столице столь величественных строений и ведь для кого – для виночерпиев! – знаменовало собой новый, подчеркнуто уважительный, рачительный подход государства к вино-водочной отрасли, которая была одной из основных статей доходов в казну. В России нарождалось движение за культуру пития.
Вы удивитесь, но у истоков «культурного употребления» в Пермской губернии стояли самые известные и уважаемые семейства – Дягилевы и Сведомские! В этих родах один за другим появлялись известные деятели, музыканты, художники, культуртрегеры разных мастей. На их средства ставили спектакли, строились храмы и театры. И как-то уходит на задний план мысль о том, что деньги, с помощью которых осуществлялись все их задумки, были получены… от винокурения, от продажи того самого зелья.
В пореформенный период ХIХ века в Пермской губернии находилось 11 винокуренных заводов, которыми владели 9 частных лиц. В 1865 году их общая производственная мощность превышала (по данным краеведа В. Якунцова) 17 тысяч ведер вина в сутки. Бикбардинским и Николаевским заводами в Осинском уезде, на юге нынешнего Пермского края, владел Павел Дягилев, дед будущего организатора «Русских сезонов». В том же уезде, на территории нынешнего Чайковского района, процветал винокуренный бизнес их родственников Сведомских. Рядом «гнал» свои ведра завод, принадлежавший семье Поклевских-Козел.
ЧТО ТАКОЕ ВИНОКУРЕНИЕ
Чтобы представить себе хоть немного процесс производства спирта в ХIХ веке, возьмем сентябрьский номер газеты «Пермские Губернские Ведомости» за 1866 год (№ 74). В описании завода Сведомских дается его местоположение: «… при селе Михайловском, в 30 верстах от ближайшего г. Сарапула Вятской губернии, в 135 верстах от г. Осы и в 30 верстах от ближайшей пристани на Каме Сайгатской».
Мы узнаем, что здание завода было деревянным. Винный подвал (склад) тоже деревянный, при нем была устроена очистная, для очистки вина через песок и уголь. Завод паровой.
Читаем дальше в газете: «Деревянный водоварный чан помещается внутри завода, вверху под крышей, и наполняется водою, проводимою в него из колодца, посредством водоподъемной машины, находящейся вне завода. В линиях применяется передовое оборудование для производства рвд . Небольшой заторный чанок служит для делания первоначальных дрожжей, или так называемой головки, при начале действия, в первые четыре дня. Два чана для обваривания картофеля помещаются вверху под крышей, а под ними устроен снаряд для раздавления картофеля и кроме того при них ларь для перемешивания его. Заторный чан, емкостью 3819 ведер, помещается в первом отделении. Затирание производилось машиною, приводимою в движение лошадьми; манеж устроен под самым чаном…»
Производительность завода Сведомских была по тем временам скромная. При двух заторах (заводах), с четырехсуточным брожением (длительность процесса), завод выкуривал более 1200 ведер в полугаре в сутки.
ВОЙНА БЕЗ ПРАВИЛ
Когда сегодня перебираешь этикетки старинных напитков, выпускавшихся водочным заводом господ Дягилевых в Бикбарде, поражаешься прежде всего обилию звучных, мировых названий-брэндов и изысканности вкусов. «Рижский черный бальзам», «Водка горькая», «Ликер де Шартрез», «Очищенное вино в 40 % особой очистки», а также различные кюммели, настойки, дамские вина с кучей медалей (я насчитал их девять)…
Увы, все это великолепие, весь этот шик, не помогли Дягилевым, после ухода из жизни Павла Дмитриевича, выиграть конкуренцию у более предприимчивых соседей Поклевских-Козел. Конкуренты вели войну без правил – кляузничали властям, из-за чего на дягилевские заводы посылались многочисленные проверки, переманивали специалистов, подговаривали поставщиков, подсылали различных вредителей... Дягилевы прогорели и вынуждены были навсегда покинуть родную Пермь и «несравненную Бикбарду», как ностальгически назвал в воспоминаниях свое имение Сергей Дягилев.
О культурных местах и благородных напитках позже еще не раз вспоминали. Устраивали чайные для народа и боролись за трезвость под видом организации народных хоров, в чем особенно преуспел подлинный энтузиаст Александр Городцов. Но в годы 1-й русской революции тот же народ – боевики из отрядов Александра Лбова – с особым удовольствием устраивали эксы и громили «казенки» (казенные винные лавки).
СУХОЙ ЗАКОН И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
В годы империалистической войны на всем пространстве Российской империи был объявлен сухой закон. Но запретный плод, как известно, сладок, и в деревнях невиданный размах приобрело самогоноварение.
Придя к власти, большевики объявили самогонке войну. С самогонщиками решили бороться не на жизнь, а на смерть, потому что хлеба, из которого в основном, и гнали зелье, и без того не хватало. Угроза голодных бунтов становилась все реальнее.
Отзвуки той борьбы встречаются и в фольклоре периода гражданского противостояния, и в яростной газетной пальбе по воробьям.
В «Известиях Пермского исполкома советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов» в мае 1918 г. самогонщики были причислены … к врагам народа! Автор (эту тему вел член редколлегии главной газеты пермских большевиков В. Сорокин) даже не сообразил, что породил на свет явный парадокс, ведь получалось, народ являлся врагом самого себя!
«Хлеба не хватает, - писал большевистский публицист. - Кроме бесполезной траты продовольствия, у самогонки есть еще и обратная сторона – это спаивание и отравление народа».
В той же газетной подшивке, где я прочитал эту передовицу, была вложена почеркушка на клочке бумаги карандашом, видимо, издевательская реплика одного из «врагов народа», частушка из мая того же 1918 года:
«Девки нассяли в бутылку
И послали в исполком,
Там понюхали, сказали:
Это крепкий самогон!»
Однако мечта о культурном отдыхе на европейский манер не оставляла русское офицерство. Уставшее от «чистого» спирта и самогона, оно пыталось изыскать любой способ ублажить себя и ближнего своего (ближнюю). И вот один из доблестных воинов-освободителей (колчаковцев) на 1-й полосе газеты «Освобождение России» (13 февраля 1919 г.) публикует такую страстную мольбу:
«Коньяку бутылку или полбутылки нужны тяжело раненному офицеру. Кроме глубокой благодарности предлагаем в обмен спирт, табак, папиросы и сахар. Начальник хозчасти 1 Сибирского штурмового батальона, Екатерининская, 210».
РЕЦЕПТИК НЕ ЖЕЛАЕТЕ?
В советские годы борьба за культуру выпивания шла, как известно, с переменным успехом… Вплоть до очередного «сухого закона» 1985 года, объявленного коммунистами Михаилом Горбачевым и Егором Лигачевым. Что помнится о том времени? Помнится, как интеллигенция осваивала способы производства настоек на дому и обменивалась этими рецептами (автор этих строк не исключение). Помнятся широкие, как блюдца, глаза гостей из Германии при виде огромных очередей, в два-три слоя опоясывавших «Универсам». Как вдохновенно иностранцы фотографировали эту змеевидную шеренгу алкающих пермяков!
И на селе самой надежной платой за выполнение работы вновь стала – и на долгие годы – «валюта» в виде бутылки водки.
В последнее время, при демократах, мест для культурного пития появилось немало… а может, даже слишком много. Кому-то этот разворот нравится, кто-то считает что сегодня «капиталист виноват, кто же еще?» (реплика услышана в стихийной дискуссии у «Хромой лошади» после пожара). Общество потребления вовсю работает на «прожигателей жизни».
У каждого теперь есть выбор…