По уму, да по совести
Скоро семь десятков лет наберется, как закончилась Великая Отечественная война. По общеисторическим меркам, делящим эпохальные отрезки на века, это временное расстояние невелико – оно укладывается всего лишь в одну человеческую жизнь.
Однако нынче, не то, что семьдесят – пятнадцать лет кажутся чуть ли не эпохой. При этом каждое поколение настаивает на своей правде. А есть ли правда общая, одна для всех времен?
Есть!
Эта правда – "жертва во имя..."! Жертва своих сил, крови, жизни во имя, пусть избитого сейчас понятия, - светлого будущего. Жертва во имя великих идеалов! Потому, наверное, советский солдат и победил в войне, что устремления его, в своей основе, были благородными, направленными на сохранение жизни.
Именно сохранению жизни, исцелению ее, и было посвящено умное и честное служение Евгения Григорьевича Гинзбурга.
Окончив в июне 1943 года "полный курс Молотовского Государственного Медицинского института" и получив квалификацию врача, 20 июля 1943 года он был уже в действующей армии в составе 674 стрелкового полка 150 стрелковой дивизии Северо-Западного фронта, в должности младшего врача.
Самое страшное на войне – видеть смерть людей. Ни холод, голод, ни хроническое недосыпание, но именно смерть. Особенно тягостными, болезненными были переживания от массовой гибели людей. Самые тяжелые потери, которые понес 674 полк, были в боях близ Старой Русы в октябре 1943-го. Они тогда занимали самые неудобные боевые позиции: окопались в низине, под расположившемся на возвышенностях врагом, и в болоте. После лобовой атаки осталось в живых бойцов 50-60, то есть погибло 90 % солдат и офицеров. Не помогал даже заранее славший разведданые гид в вене.Обычный же бой выбивал из строя 30-40 % личного состава...
А вот другие случаи. Хорошо запомнился прием в партию. Был январь 1944-го. Дислоцировались невдалеке от Великих Лук. Капитан Гинзбург прибыл в назначенное время на командный пункт полка. Там находились замполит, помощник начальника штаба, другие командиры. В торжественной обстановке замполит вручил партийный билет, окружающие поздравили молодого офицера, после чего он покинул землянку. Отошел метров на сто пятьдесят, вдруг снаряд... прямое попадание в КП. Подбежал к воронке, образовавшейся на месте командирской землянки, а она теперь – братская могила, все, кто там находились, погибли...
Вообще смерть на войне сопровождала постоянно, прежде всего, тех, кто находился на самой линии фронта. Палатка полкового медицинского пункта всегда располагалась в особенно уязвимом месте – рядом с полковой артиллерией, в трех километрах от передовой. Любое наступление начиналось с артподготовки. И как только артиллеристы отстреливались – сразу же сворачивались и уходили со своих позиций. Это закон, ведь через несколько минут по их капонирам могут начать бить немецкие пушки. И били. Вот только снаряды и осколки доставались медикам, которым позиции не сменить…
- Как много нашего брата – медицинского персонала – погибло! – тяжело вздыхает Евгений Григорьевич. – А перебраться в другое место нельзя – чем мы дальше от линии боя, тем больше времени уходит на доставку к нам раненных. А каждая секунда дорога…
К смерти он привыкнуть так и не смог, не смог "зачерстветь". Более того, считает, что это и невозможно.
Как выжил сам? Счастье "улыбалось", говорит Евгений Гинзбург. Чудом, не иначе, можно назвать неразорвавшийся снаряд, упавший буквально метрах в двух от его ног. Понятно, что было бы, разорвись он тогда. Но снегом его завалило по самую голову, так что товарищам пришлось вызволять своего доктора из сугроба. Откапывали с веселыми прибаутками, что, мол, "долго жить теперь будет". Кстати, как стало потом известно, это был особый «привет» от советских военнопленных, изготовлявших снаряды на фашистских заводах. Они тайком, умышленно, делали их неразрывающимися. Благодаря такой помощи наш земляк, как говорится, отделался испугом. И контузией.
Очередную контузию и многочисленные осколочные ранения получил при спасении ... лошадей. "Ушки" - так солдаты прозвали немецкие ночные бомбардировщики - принялись, в который раз, скидывать ящики с гранатами. Этот снаряд коварный: гранаты за один раз не взрываются – только поочередно. Одна рванет, сдетонирует другую, та грохнет – зажжет запал следующей, и так далее. Много от таких «подарков» пострадало людей. Один ящик попал в конюшню, недалеко от полковой санчасти. Все медики бросились спасать лошадей. Спасли, но практически каждый «нахватал» мелкие осколков. Ранения, казалось бы, незначительные, даже за лечебной помощью никто не обратился – не до этих пустяков было. Готовились к наступлению. И только через много лет …
А пока шла война. В последние ее годы практически все наступательные операции проводились более успешно, без таких страшных потерь, как под Старой Русой. Научились идти на противника не только в лоб, но и маневрировать. Успех 150 дивизии сопутствовал теперь практически всегда. Посчастливилось ей завоевывать самый центр Берлина. Бои за фашистскую столицу были особенно ожесточенными. Там немцы массово применили фаустпатроны, было подбито много наших танков. Раненые поступали сотнями, тысячами, в полковой санчасти Гинзбурга их скопилось огромное количество, но при этом у медиков долго отсутствовала всякая возможность переправить пострадавших в госпиталь.
И вот взяли Рейхстаг. Разведчики 674 полка Егоров и Кантария, водрузили на крышу полковое знамя. Сейчас оно хранится в Москве в "Центральном музее Вооруженных сил". Кстати доктор Гинзбург был отлично знаком с обоими героями, не раз они заходили в палатку ПМП.
В ночь на 30 апреля вдруг наступила тишина. 1 мая вышел приказ Сталина об освобождении Берлина. Радости не было предела. Все расписывались на колоннах Рейхстага. Оставил свою надпись и военврач Гинзбург: "Мы победили!"
"Улыбнулось" счастье Евгению Григорьевичу и в другом – на фронте он "нашел" свою жену Лилию Александровну. Регистрировали их в Советском консульстве в Берлине. В тот день таких счастливых пар было 25.
После окончания войны еще два года Евгений служил в оккупационных войсках. Потом была учеба и красный диплом выпускника Военно-медицинской академии имени Кирова. Затем служба в военном госпитале. В 1968 году вышел на пенсию, но при этом стал работать … главным пульмонологом Перми. С 1982 года, более двадцати лет консультировал в Камской поликлинике. Сейчас его консультацию нет-нет да попросит Пермский краевой госпиталь.
Два года назад произошел случай. Обратился к Гинзбургу за консультацией его коллега Л.В. Гурьев, работавший в то время начальником гарнизонного госпиталя. Туда в тяжелом состоянии привезли молодого офицера. Назначенное лечение на основании поставленного диагноза результатов не давало. Самочувствие больного ухудшалось.
- Евгений Григорьевич сумел тогда поставить верный диагноз, - воспоминает Леонид Валентинович. – И это спало жизнь больному, которому, на то время, было всего 23 года. Его срочно доставили в окружной госпиталь и прооперировали.
- Так высока была опасность? - спрашиваю.
- Смерть человека была неминуема, даже опоздай мы с этой консультацией. Вообще мы и до этого и после того случая не раз обращались к Евгению Григорьевичу. Своим врачам я настоятельно советовал присутствовать при этих консультациях, перенимать его богатейшие знания и опыт. Это самый лучший пульмонолог, из тех, кого я знаю.
Признание, уважение, любовь близких - все это Евгений Гинзбург заслужил честным и умным трудом, боевым и ратным подвигом.
Пусть это не покажется вам высокопарно, пафосно, но жизнь Евгения Григорьевича, как раз и отражает ту великую правду, хранящую жизнь на Земле.