Глубинка
Сегодня в поэтическом клубе нашего журнала мы представляем человека из глубинки, у него даже книга выходила с подобным названием – «Глубинка». Вершинин Геннадий Васильевич. Человек редкой неуёмной энергии, широких интересов, неукротимого энтузиазма, сумевший сохранить всё это сумел в своей душе до сего дня. Подобных людей среди нас не так уж много, но, думается мне, на сумме их душевных качеств, на их горении и стоит сегодня глубинка, поддерживая атмосферу созидания.
Родился Геннадий в октябре 1949 года и живёт в Лысьве. По образованию он филолог, преподаватель французского языка. Кем только ни работал этот человек, чем только ни увлекался, но нашёл себя и наиболее полно выразил в журналистике. Одно то, что он неоднократный лауреат областных конкурсов журналистского мастерства, победитель Всероссийского конкурса журналистов «Золотое перо России» за цикл публикаций о возрождении русских деревень, говорит, по-моему, о многом.
Ещё Геннадий очень гордится своим детищем – литературно-поэтическим клубом "Родник", который он создал в Лысьве в 1990 году и много лет руководил им до тех по, пока не стал получать пенсию в России.
В 2002 году Вершинин с головой ушёл в газетную акцию "Вернём исчезнувшей деревне имя". Неожиданно это так всколыхнуло общество (к акции подключились школьники, юные краеведы), что организаторы решили не ограничиваться одними публикациями о забытых деревнях и хуторах района, но стали на месте ушедших в небытие селений устанавливать памятные знаки (столбы, либо кресты) с названиями деревень, с фамилиями коренных жителей, а рядом – скамеечку. Вот так, без фанатичного бития кулаком в грудь, Геннадий проявил себя подлинным патриотом.
Установлен такой памятный знак и в деревне Быковка, на месте дома, в котором жил и работал Виктор Астафьев в пермский период творчества. О поездке к Виктору Петровичу в Красноярск Геннадий Вершинин написал замечательный очерк, с бесценными подробностями из повседневной жизни любимого писателя.
Представляем вам небольшую подборку стихов Геннадия Вершинина – верного и преданного служителя слова, автора нескольких книг.
Отчий дом
Мне с детства запомнился запах
От свеженапиленных дров.
Отец привозил их с запасом:
Зима-то у нас – будь здоров!
У бати колун, как игрушка.
И меток – в серёдочку бьёт.
В моих же руках непослушный:
Расчёт ли, замах ли не тот?..
Со временем я научился
Владеть и пилой, топором.
Но лет через двадцать вселился
В кирпичный с балконами дом.
Вот счастье! В квартире отныне
Буквально – ну всё под рукой:
Есть газ, телефон, холодильник.
И ванна с горячей водой.
Однако, зачем же ночами
Мне снится наш старенький дом?
Закрою глаза – на поляне
Стоит, призадумавшись, он…
* * *
Придётся, нет ли снова очутиться
В распаханном рассвете деревень?
Пройтись с косой, устав, облокотиться
На это небо, рощу, ясный день?
Весной обычно птицы прилетают
В заветный край, где были рождены.
Так почему об этом забывают
Твои, деревня, блудные сыны?..
* * *
Вот и снова рюкзак за плечами,
Снова ветры шальные поют.
У меня аллергия, я знаю,
На покой и домашний уют.
Мне прописаны тропы лесные,
Над ромашковым лугом закат,
И доверчивый шёпот осины,
И таёжной реки перекат.
Соловьиная трель на рассвете,
И молочный туман – натощак.
Соглашайтесь на эту диету,
Собирайте скорее рюкзак!
По зелёным лугам струится,
Манит в даль голубую река.
Босиком по реке шелковистой
К ней берёзки бегут с бугорка.
У воды остановятся разом,
Заглядевшись в зеркальную гладь,
Поправляют причёски, наряды…
А кругом-то, кругом – благодать!
Чтоб увидеть раздолье такое,
Даже ветер на время утих.
Ах, как хочется это живое
Сохранить всё для внуков своих!
* * *
Край родной! Туманы, росы,
Перелески, поле, пруд…
По тропиночке заросшей
Снова б в Детство заглянуть.
В деревеньку, где я вырос,
Где берёзы – всех стройней.
Возле изб её крапива –
Даже та чуть зеленей.
На заре проснусь я алой,
Зная точно наперёд:
Солнце в щёлку сеновала
Поприветствовать зайдёт.
Луч его затрону пальцем,
Как струну гитарную –
И пылинки в лёгком танце
Закружатся парами.
Край родной! Поля, покосы,
Перелески, речка, луг…
По тропиночке заросшей
Я спешу к тебе, мой друг.
* * *
Виктору Астафьеву
Ни разу с тобой не встречались[1],
Не пили за общим столом.
А чувство такое, признаюсь, –
Как будто давно я знаком.
Таёжной тропой на охоту –
Ты помнишь? – шагали вдвоём.
Бок о бок сидели в окопе,
Делились солдатским пайком.
Одну на двоих самокрутку
Курили, мечтая о том,
Как мы на машине попутной
(А, может быть, просто пешком)
Путь держим в родную сторонку,
Закинув за плечи мешок.
И, верится, где-то девчонка
Зажгла на окне огонёк,
Встречая бойца удалого,
Прошедшего пекло войны.
…Сигнал! И в атаку по новой –
До той добежать бы сосны…
Ни разу с тобой не встречались,
Не пили за общим столом.
А чувство такое, признаюсь, –
Как будто с тобою знаком.
Автоинтервью
Чего боюсь? Устать от жизни.
Чего хочу? Весны в душе.
На чем держусь? На вере в ближних.
Чего стыжусь? Да слаб уже…
Чего не сделал в жизни этой?
Не хватит пальцев сосчитать.
Каким поделишься советом?
С улыбки день свой начинать.
Прожить сумеешь без надежды?
Без кислорода что за жизнь?
Кому отдашь поклон последний?
России-матушке: «Держись!»
Кто твой писатель самый лучший?
Влюблен в Астафьева давно.
А что нисколько не наскучит?
Рыбалка, женщины, вино!
* * *
Не согласен я с теми, кто против разлуки.
Есть какая-то мудрость, мне кажется, в ней.
В одиночестве ближе и чётче все звуки,
И сердечные струны намного слышней.
Сразу ясно, какая из них зафальшивит.
Вот ослабла одна. Я её подтяну.
Камертон у разлуки один – верность милым.
По нему и настрою я эту струну.
Проверяет разлука влюблённых на прочность.
На экзамене этом подсказки не жди.
Ох, как долго вы длитесь, холодные ночи.
Занавесили солнце седые дожди.
Но зато как блаженны минуты при встрече!
Будто месяц медовый пришёл к нам с тобой…
То ли утро сейчас, а, быть может, и вечер?
Ты, пожалуйста, время, шагай стороной.
Осеннее
Жёлтым корабликом листик
Мчится на всех парусах.
Манит в лесу заблудиться
Бабьего лета краса.
Вспыхнет багряным румянцем
Стайка пугливых осин.
Осень как будто для танцев
Платьица вышила им.
Алые гроздья рябины,
Запах печёнок с дымком.
Что это? Клин журавлиный
Сердце кольнул остриём…
Озими шёлк изумрудный
Стелется мягким ковром.
Жизни начало – отсюда,
С этим зелёным ростком.
Словно предчувствую стужу,
К берегу жмётся река.
Солнце посмотрится в лужи –
И заспешит в облака.
Под ноги ветер бросает
Золото щедрых берёз.
Здравствуй, сторонка родная
Светлой печали и грёз!
[1] Стихотворение написано до поездки к В. Астафьеву.