Благополучие жизни в Америке навевает скуку
Татьяна Татаринова работала сначала корреспондентом, потом выпускающим редактором в телекомпании «Рифей», вела передачу «Диалоги о городе». Но вот однажды появился «принц», не на белом коне, а на красном автомобиле. Он привёз в Пермь партию пожарных машин, закупленных в США. Их знакомство закончилось переездом Татьяны с сыном во Флориду. Минуло 12 лет заграничной жизни, наезды в Пермь были кратковременными. Во время очередного приезда Татьяна охотно поделилась с нашим журналом своими впечатлениями от Америки.
Я живу в городе Окала, расположенном в центральной Флориде. Это погодный рай на земле. Время, которое в Перми именуют золотой осенью, у нас наступает лишь в самом разгаре зимы. Флорида – та самая одноэтажная Америка, которая является образцом респектабельности. У нас, в Окале, где-то 40–50 тысяч жителей. Главная достопримечательность – Джон Траволта. Его дом со взлётной полосой находится в 15 минутах езды от нашего. Мы с ним посещаем один тренажёрный зал, только он в 5.30 утра, а я в 5.30 вечера. Траволта очень прост в общении, сам ходит по магазинам и охотно фотографируется со всеми желающими.
Флорида – очень медленный штат, людей из Нью-Йорка по темпераменту и жизненной позиции никак нельзя сравнивать с жителями Флориды. У нас всё делается медленно, вежливо, иногда даже чрезмерно вежливо. В магазине пока тебя не расспросят, как живёшь, как дела, что такое джинсы самара, просто не отпустят. И, вместе с тем, эта сердечность, даже в отношении самых близких людей, очень поверхностна. Душевные излияния, на которые так охочи в тёплой компании наши соотечественники, там, скорее всего, воспримутся как признак слабости. Хочешь поделиться проблемами — иди к психологу. Ещё и я, и сын, когда он учился в школе, отметили такой нюанс: когда делишься с другом или подругой чем-то личным и просишь никому не рассказывать об этом, собеседники обещают хранить твою тайну, но тут же делятся ею с другими. И это считается в порядке вещей. Вот так и существуем – каждый в своём мирке.
Живём мы большом доме с бассейном. Всё очень комфортно, всё настолько хорошо, что избыток благополучия навевает скуку. Поэтому я не стала долго предаваться неге, а уже через три месяца нашла себе работу. Первым препятствием на этом пути был язык. Мой пермский английский в Америке никто не понимал. Пришлось учиться заново, и работа стала одновременно моими бесплатными курсами английского языка. Вскоре я получила лицензию риэлтора, но поняла, что продавать, покупать, общаться с покупателями – это совершенно не моё, и нашла для себя иную нишу. Теперь я оцениваю дома для банков, ассистирую им в вопросах банкротства и других операциях по недвижимости. Таким образом, я ушла от необходимости работать с частными клиентами, вся моя клиентура – это ведущие банки США.
У сына, благодаря юному возрасту, процесс адаптации прошёл гораздо легче, чем у меня. Он отслужил в американских военно-воздушных войсках, участвовал в боевых действиях в Афганистане. Сейчас учится в университете по специальности «Аэрокосмическая инженерия», причём учёбу ему, бывшему военнослужащему, оплачивает государство. У молодых впереди большие перспективы, а мне уже, по сути, нечего добиваться: есть устроенный быт, ощущение независимости, работа, которую делаешь почти автоматически. Когда я читаю русскую прессу, а я её читаю регулярно, и выхожу на пермские сайты, создаётся впечатление, что здесь, в Перми, жизнь кипит. И я всё чаще ощущаю тягу к отеческим корням.
В нашем городе очень много русских. Но сближаются лишь те, у кого находятся общие интересы (маленькие дети, например). Иногда бывает: встретишь случайно русского, радостно бросишься к нему, но быстро поймёшь, что общий язык, русский, вовсе не повод для знакомства.
В Америке принято ходить в гости, но перед встречей необходимо интересоваться, что принести. Иногда могут сказать, что ничего не надо, но всё равно что-нибудь да несёшь: бутылку вина, цветы… Чаще стол собирается в складчину: каждый приносит свои блюда и выпивку. Пьют там, преимущественно, пиво. Когда расходятся, принесённое кулинарное изделие, если оно не доедено, забирают с собой. Так поступают и в ресторанах, так как порции там огромные. Я замечаю, что подобная практика постепенно прививается и в России.
Существует традиционное мнение, что американцы переедают, поэтому там много толстых. Но оно не вполне соответствует действительности. Людей средней упитанности, каких так много в Перми, во Флориде не встретишь. Средний американец поджар и спортивен. Если наткнёшься на толстяка, это будет безобразно толстый человек. Как правило, такие люди – выходцы из бедных районов.
Традиционный завтрак американца включает в себя яйца, бекон или сосиски, а на десерт вафли, блины. Обеда как такового нет. Обычно его заменяет еда на ходу. Ужин дома или в ресторане – это порция мяса или рыбы с гарниром из овощей. Каши не приняты. Исключение делается лишь для овсянки, а за гречей, например, мы вынуждены ехать полтора часа в русский магазин.
В Пермь я приезжаю довольно часто. В последнее время замечаю здесь разительные перемены к лучшему. В мой приезд года два назад неприятно поразило, что Пермь стала походить на восточный город: везде шатры общепита, засилие азиатской кухни. Сейчас эта восточность с улиц исчезла, а сами улицы стали значительно чище. Пермяки научились бросать мусор в урны. Но вот что интересно: я говорю землякам, что город стал чистым и уютным, а они мне активно возражают. И продавцы научились приветливости. А вот что осталось прежним, если не стало хуже, так это отношение работников различных госучреждений к посетителям. Очень неприятный осадок остался от общения с одной из сотрудниц налоговой службы Ленинского района. А ведь они получают деньги за то, чтобы помогать нам. Видимо, не все ещё это понимают.
В целом же сегодняшняя Пермь оставила у меня приятное впечатление, и я, безусловно, буду грустить, уезжая в такую благополучную, но немного скучноватую Флориду.