С БЛАГОПОЛУЧНЫМ ПРИБЫТИЕМ, ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!
Владимир Гладышев
К снимкам:
- Елизавета Федоровна 9много фото, в т.ч. с мужем);
- Так выглядел царский монумент (обелиск) в селе Рябки под Чернушкой (сейчас памятник восстанавливается).
ЦАРСТВЕННАЯ УТЕШИТЕЛЬНИЦА
Из всех представителей Дома Романовых в ХХ веке, в дооктябрьский период, Пермскую губернию посетила только великая княгиня Елизавета Федоровна, причисленная к сонму православных святых. Произошло это в июле 1914 года. Второй раз ее привезут в Пермь уже под охраной, как невольницу большевиков, весной 1918 года. В дневнике великого князя Михаила Александровича Романова, также бывшего в то время в пермской ссылке, содержится упоминание о трогательном пасхальном подарке Елизаветы (кофе и расписное яичко).
...Елизавета Федоровна приходилась старшей сестрой последней российской царице. В 20-летнем возрасте она стала супругой великого князя Сергея Александровича (в 1884 году), покоряла всех красотой и умом и была истинным украшением двора. В юности, еще до брака, до принятия ею православия, она звалась Эллой принцессой Гессен-Дармштадской, и в нее был влюблен будущий германский кайзер Вильгельм. После убийства мужа, который пал жертвой террориста Каляева в 1905 году, Елизавета Федоровна удалилась от мира. Она основала женскую Марфо-Мариинскую обитель в Москве, и делом ее жизни стала благотворительность, помощь страждущим. С того же 1905 года она возглавляла Императорское Православное Палестинское общество. Интересно, что данному обществу энергично помогал в свое время известный пермский общественный деятель и краевед Д. Д. Смышляев, награжденный за свою лепту столь редким знаком отличия, как орден гроба Господня.
В первый приезд Елизаветы Федоровны в губернию (1914) многие по ошибке принимали ее за императрицу Александру Федоровну. Это обстоятельство послужило поводом для ряда неточных публикаций. Заблуждение сие оказалось столь живучим, что ошибка воспроизводится в пермской прессе с регулярностью, достойной лучшего применения. Причем фольклорное представление о визите августейшей особы из народных преданий перекочевало и в литературу. Французский посол в России Морис Палеолог писал, что в предреволюционный период в определенных кругах возник заговор, согласно которому, в частности, планировалось «царицу и ее сестру, московскую игуменью, сослать в монастырь в Приуралье».
Поводов для путаницы несколько. Во-первых, сестры были очень похожи. Во-вторых, царскую чету в Пермской губернии действительно поджидали. Император и императрица намеревались посетить в год 300-летия Дома Романовых, то есть в 1913 году, старинное село Ныроб на севере Перми Великой. Там находилось место умучения, как писали в старину, боярина Михаила Никитича Романова, дяди первого царя. Но не доехали царь с царицей до наших мест.
В Перми и Пермской губернии Елизавета Федоровна с сестрой была с 11 по 20 июля 1914 года. Всего десять дней, но как много они в себя вобрали!
ИЗ ПРОТИВОПОЛОЖНОГО ЛАГЕРЯ
Весьма колоритная сцена прибытия Августейших гостей есть в мемуарной книге писателя Александра Спешилова «Кама-мачеха, Кама-мать родная» (рукописный вариант, хранится тоже в ГАПО). Герой его повести вспоминает, как летом 1914 года Пермь облетело сообщение, что сюда «на пароходах «Межень» и «Стрежень» едут дочери (!) царя Николая второго – и пошла катавасия. Речники срочно ремонтировали, красили-перекрашивали камский флот».
Как видим, здесь ожидали даже «дочерей» императора. Сразу скажем, что нам в данном случае важны не столько сами примеры «перепутаницы» в человеческой памяти, порою довольно забавные, сколько отношение к визиту разных слоев населения. Далее читаем:
«…В день приезда царских девчонок были разостланы бархатные ковры… С пристаней царевен увезли в кафедральный собор, только мы их видели. Три дня в Перми гремели колокола. Говорят, что в одной церкви от натуги лопнул стопудовый колокол. Три дня «отцы города» праздновали высокопоставленных гостей. Рекою лились дорогие вина. Произносились верноподданнические речи…»
Сегодня, однако, хорошо известно, что именно Елизавета Федоровна во время своего духовного паломничества как никто другой просила, чтобы ей не мешали угодничаньем. Никакой роскоши и излишеств! Атмосфера праздника заключалась совсем в другом – в духовном единении. Великая княгиня, до Перми побывавшая уже во многих святых обителях России, выстаивала многочасовые службы. Посмотрите на расписание ее пребывания на берегах Камы с первого же дня: всенощная в Спасо-Преображенском соборе, до 11 часов вечера. Следующее утро для гостьи начинается в 6 утра опять с молитвы в Успенском женском монастыре.
Но перед этой службой Елизавета Федоровна посетила еще часовню Николая Чудотворца, возведенную в русском стиле на средства И. Г. Каменского в честь 300-летия Дома Романовых (на углу улиц Покровской и Биармской, ныне Ленина и Плеханова, снесена в 1926 году).
И так – на протяжении всего путешествия. Это был великий труд, незаметный для обывателя. Какие уж тут «винопития»!
Однако оценка событий А. Спешиловым – это восприятие человека с противоборствующей стороны. Весьма характерное признание делает герой повести, смотревший на приезд царских особ из толпы зевак на пристани. После сообщения об объявлении Россией войны Германии молодой бурлак пишет: «…Миллионы людей были брошены на кровавую бойню. Взяли и меня на Балтийский флот, защищать веру, царя и отечество – то, чего у бездомного матроса и в помине не было».
Посмотрим на произошедшее глазами другого человека, у которого все это – вера, царь, Отечество – было.
ДУХОВНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО В БЕЛОГОРЬЕ
В Государственном архиве Пермского края хранится документ, посвященный приезду великой княгини. Это расписание церковного богослужения 12-15 июля 1914 года с участием «Ея Императорского Высочества». В расписании есть примечательная фраза: «При проезде через завод Бым непосредственно по пути лежит единоверческая церковь (православная в значительном расстоянии от пути). Духовенство единоверческой церкви, совместно с духовенством православной церкви, выходит на встречу при проезде Ея Императорского Высочества...» И далее – встреча уже на самой Белой горе.
Момент очень важный, не случайно организаторы приема решили все «прописать», чтобы обойтись без накладок. Им хотелось продемонстрировать единение двух ветвей православной церкви, подчеркнув тем самым благотворное влияние духовной обители на округу. Напомним, Белогорье не зря называли «центром раскольников», в этой местности и в начале ХХ века существовало немало старообрядческих скитов и выселков.
Как прошло духовное паломничество великой княгини? Благодаря газете «Пермские ведомости» того времени мы имеем редкую возможность сравнить желаемое с действительным. Можно сказать, это был тот случай, когда принимающая сторона хотела все сделать, как лучше, а получилось… нет, не как всегда, а еще лучше.
«...13 июля Ее Высочество проследовала далее в Бымовской завод. При въезде в завод у изящно декорированной арки Е.В. (Ее Высочество-авт.) вышла из экипажа для посещения единоверческой церкви. В это время председатель Осинской земской управы П.Н. Горшков имел счастье приветствовать Е.В. хлебом-солью на серебряном блюде от лица уездного земства. Волостные власти в лице земского начальника 2-го участка А.И. Гребнева и волостного старшины Бузанова приветствовали Е.В. с благополучным прибытием и имели счастье поднести от крестьянского населения хлеб-соль на деревянном резном блюде...»
Так обстоятельно, почти по минутам, репортер «Пермских ведомостей» описывал паломничество великой княгини. Говоря о посещении Бымовского завода, репортер не преминул подчеркнуть, что сопровождал Августейшую паломницу сам начальник губернии Иван Францевич Кошко, который и представлял гостье местное начальство. Представительство соблюдалось по полной программе, старались никого не обидеть. Все было предусмотрено: кому подходить с серебряным блюдом, кому - с деревянным, как стоять священству двух заводских церквей, Петропавловской и Александра Невского. Дело в том, что единоверческая церковь, Петра и Павла была расположена ближе к дороге, чем храм Александра Невского, поставленный на возвышенности. Так что распорядителям торжественной встречи Августейшей паломницы нужно было все учесть, чтобы, не дай Бог кого-то обидеть. Ведь это же воспоминание на всю жизнь! И, к чести организаторов, все прошло без накладок (не та, что в Кунгуре).
«...Приняв хлеб-соль, Е.В. направилась вдоль выстроенных учеников и учениц местных начальных школ в церковь, где у входа была встречена крестным ходом соединенного причта православной и единоверческой церквей (единоверцы ~ те же православные, выходцы из старообрядцев, неукоснительно соблюдавшие древний обряды- В.Г.), В присутствии Е.В был отслужен молебен с провозглашением многолетия. При выходе из церкви четверо сирот из местного приюта поднесли Е.В. корзиночку собранной детьми малиной и вышитым полотенцем,.. Тут же инспектор народных училищ АЛ. Попов имел счастье представить Е.В. учительский персонал...».
ЗАЛОГ ДОМАШЕНЕГО БЛАГОПОЛУЧИЯ И БЛАГА ОБЩЕСТВЕННОГО…
Бымовские жители, отметим, хорошо подготовились к приезду августейшей особы. В самый канун события в центре заводского поселения был даже открыт бюст Царю-Освободителю, как называли Александра Второго, имея ввиду под освобождением отмену с 1861 года крепостного права. По всему по этому в Быму была запланирована длительная остановка, во время которой Елизавета Федоровна смогла познакомиться с представителями местного общества.
«При восторженных кликах «Ура» и пении народного гимна («Боже царя храни») Е.В. дошла до экипажа (открытой рессорной коляски, запряженной в тройку ~ В.Г.) и проследовала мимо волостного правления и в этот день освященного памятника Государю Императору Александру 2, сооруженного в память 50-летия освобождения крестьян, на средства общества».
Как выглядел памятник Царю-освободителю в Бымовском заводе?
Памятник Александру II был сооружен в честь 50-летия освобождения крестьян от крепостного права и 300-летия Дома Романовых. На пьедестале высотой 2 аршина 2 вершка установлен бронзовый бюст императора. С лицевой стороны вверху изображение короны. Надпись: «Царь-Освободитель. Царствовал с 1855 по 1881 гг.». С другой стороны – герб и цитата из Манифеста 19 февраля 1861 г.:
«Осени себя крестным знаменем, православный народ, и призови с Нами Божие благословение на твой свободный труд – залог твоего домашнего благополучия и блага общественного».
Место, где стоял памятник, нам удалось определить с помощью бымовского старожила Леонида Григорьевича Гладышева, Он еще помнит, как в довоенную пору, когда он был мальцом, перед зданием школы (бывшего волостного правления - после здание сгорело) натыкался на фундамент памятника. Но вот вопрос: почему же Елизавета Федоровна даже не остановилась возле царского бюста? Думается, причина проста: она находилась в духовном паломничестве, и вовсе не хотела лишний раз подчеркивать свою принадлежность к царской фамилии. Ее главной и конечной целью был Белогорский монастырь. Вместе с тем она с благодарностью отметила радушие местных жителей, в том числе бымовских. В репортаже мы читаем: «...Проезжая улица Бымовского завода была украшена флагами на протяжении более двух верст. До подъема на Белую гору Е.В. следовала вдоль пахотных угодий крестьян и лесов по вновь сооруженной крестьянами хорошей грунтовой дороге. Вдали блистали купола с золочеными крестами...»
Перед встречей Елизаветы Федоровны (в православном написании - Елисаветы Феодоровны) храм был убран пo-пасхальному цветами, громадной высоты иконостас украшен горящими лампадами. Дорога, начиная от арки и до ворот, - вся в гирляндах из зелени, с развевающимися национальными флагами. (!) На арке - государственный герб России с инициалами Ее Высочества и надписью: «Благословенна грядущая во имя Господне». Над святыми воротами - еще надпись: «Боже, Царя храни!»
Многие из бымовских жителей проследовали вслед за экипажем в монастырь, детишки босиком с восторгом бежали, обгоняя коляску. Из воспоминаний жительницы Белогорья А. Торсуновой:
«...Великая княгиня ехала на тройке, запряженной белыми лошадьми, золотая сбруя сияла на солнце. Сопровождали ее верховые полицейские. Сестра царицы низко кланялась богомольцам, которые стояли по обе стороны дороги. Она была очень красивая, Елизавета Федоровна, в своем простом белом наряде. Ехала по плохой бымовской дороге. А мы с подружками прибежали из Мазунино, пешком 18 километров, и еще 10 км от Быма до Белой горы. Уж очень хотелось увидеть гостью своими глазами, послушать торжественный молебен. Певчие пели так слаженно, так сильно!.. Потом, через три года мы также ходили из своего села на Белую гору на освящение собора. А после службы ночью бежали обратно, чтобы утром успеть на работу в поле. Как обычно...»
Перед нами - типичное восприятие необыкновенного случая человеком трудового сословия, не избалованным зрелищами. Отсюда - некоторое искажение реалий в сторону преувеличения, даже сказочности. Так, в оригинале воспоминаний великая княгиня представлена опять же «царицей». Золотой сбруи, конечно же, не было, хотя она и блестела на солнце; одеяние паломницы было дорожное, светло-серого оттенка. Что касается качества российских дорог, то это притча во языцех.
«…В Белогорскую обитель непрерывными вереницами прибывают богомольцы, в большинстве из крестьян. Изможденные их лица, загрубелые почерневшие руки, сбитые ноги, обутые в самодельные лапти – весь вид их говорит о том, что немалый и трудный путь совершили они, чтобы добраться в обитель и тут, при виде Августейшей Паломницы, забыть на время свою тяжелую, страстотерпческую жизнь с ее беспросветным трудом и заботами, излить накопившееся на сердце горе, очистить душу покаянием и вновь с обновленным духом и освеженными силами вступить на жизненный путь…»
Это пишет игумен Серафим (Кузнецов), начальник Серафимо-Алексеевского скита, расположенного в пяти верстах от Белой горы. Перед встречей Елизаветы Федоровны (в православном написании – Елисаветы Феодоровны) храм был убран по-пасхальному цветами, громадной высоты иконостас украшен горящими лампадами. Дорога, начиная от арки и до ворот, - вся в гирляндах из зелени, с развевающимися национальными флагами. (!) На арке – государственный герб России с инициалами Ее Высочества и надписью: «Благословенна грядущая во имя Господне». Над святыми воротами – еще надпись: «Боже, Царя храни!»
В те часы Царственная Паломница сумела объединить самых разных людей. «Так просиял светлый луч в Пермской земле пред грядущими испытанием». В приливе чувств, под воздействием светлой радости, высокого духовного настроения тогда многие поверили, говоря словами о. Серафима, что «эти молитвы, совместно с молитвами всего народа русского, помогли в разрешении великого вопроса и умилостивили Бога умирить внутреннюю смуту и возбудить другие народы встать в едино воинство с нами…»
На Белой горе Елизавета Федоровна провела два дня. Молилась, знакомилась с жизнью монастыря… С особым вниманием беседовала с иконописцами, посетила и другие мастерские, а также Крестовоздвиженский собор, который еще строился. Все обращали внимание на то, с какой сердечностью общалась она с каждым человеком. По отзывам современников, у этой женщины было все для счастливой жизни в миру: «редкая красота, замечательный ум, тонкий юмор, ангельское терпение, благородное сердце…» Ей много пришлось испытать в жизни, и она сумела изменить свою судьбу, отказавшись от светских успехов и утех.
СВЯТОЕ ЧУВСТВО ЕДИНЕНИЯ
Глубокое обаяние личности Елизаветы Федоровны посчастливилось ощутить на себе пермякам. И они оценили это по достоинству: «Дивное событие совершилось в укромной пустыне! Редкое, небывалое торжество увидала юная обитель! Среди собравшихся людей всех положений, званий и состояний царили равенство, братство, пламенная вера и взаимная любовь». Архимандрит Варлаам выразил общий настрой, сказав, что прибытие «в утешение нам» благоверной княгини на Белую гору – это «проявление особого о нас промышления…» (Цитируется по изданию «Августейшая паломница Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна в Пермской губернии», Пермь, 1915). Она еще посетит Верхотурский монастырь, куда так стремилась. Предполагалась также поездка в Екатеринбург и Алапаевск (какая горькая ирония судьбы – в город, где спустя четыре года оборвется ее жизнь!) Но из-за начала войны путешествие пришлось завершить досрочно.
Как раз во время беседы с игуменом Серафимом (Кузнецовым) Елизавете Федоровне доставили тревожную телеграмму от императрицы. Прочитав депешу, она побледнела и несколько минут ничего не могла вымолвить.
«Что случилось?» — спросил скитоначальник.
«Сестра просит молиться, чтобы Бог отвел войну, ибо войны желают враги России, желая гибели ей», - ответила она, и слезы полились из ее глаз.
Всем стало ясно: Ее Высочеству пора в обратную дорогу... Кстати, на Урал великая княгиня приезжала не одна, а с сестрой, принцессой Викторией Баттенбергской. Мечталось Елизавете Федоровне приобщить и ее к православию, но у принцессы был иной маршрут, познавательно-увеселительного характера (Кунгурская ледяная пещера и т. п.). Так что духовно воссоединиться с родным человеком на Белой горе великой княгине была не судьба.
«Светлое чувство единения с верующим народом, окрепшее во время пребывания на Белой горе, поддерживало Елизавету Федоровну в дни грозной опасности для России. Ей вновь пригодился опыт, приобретенный десять лет назад, в годы русско-японской войны. Деятельность великой княгини и сестер ее обители необыкновенно многообразна и эффективна. Она организовала комитет помощи воинам, пострадавшим от войны, и их семьям, создавала ясли для детей фронтовиков, санатории лазареты, санитарные поезда, мастерские, склады, с которых доставляли на фронт подарки. Княгиня и сама работала в лазаретах, помогала раненым. Она стала учредителем нескольких благотворительных организаций. Многое сделал для нужд российских воинов возглавлявшийся ею Дамский комитет Российского Красного Креста.
Деятельность эта находила благодарный отзвук во всех уголках необъятной империи, в том числе и в Перми. В семье пермского инженера С. Ф. Голдобина бережно хранится фотография его бабушки, Евдокии Семеновны Балакиной (Сборовской), которая еще в годы русско-японской войны в качестве сестры милосердия выезжала в Манчжурию вместе с санитарным поездом. Перед отправкой на фронт сестры сфотографировались вместе с одной из ближайших помощниц великой княгини, супругой тогдашнего пермского губернатора Л.Н. Наумовой, которая возглавляла ряд попечительских обществ. При взгляде на старинное фото нельзя не подумать о том, что ожидает их всех, сколько тяжких испытаний и, быть может, совсем чуточка счастья…
ГДЕ ЖЕ ПОДАРКИ?
Надо отметить, память о замечательной женщине сохранилась не только в фотографиях. Где-то еще, возможно, сохранились (увы, только не в пермских музеях) мемориальные свидетельства пребывания Е.Ф. на уральской земле.
Например, ее Высочество пожаловала скиту святую икону Серафима Саровского, с частицей камня, на котором молился преподобный тысячу дней и ночей. Где-то же она хранится как реликвия? Сохранили ведь белогорскую икону потомки крестьян Гладышевых.
Царственная утешительница, как стали называть Е.Ф. пермяки, расписалась в книге посетителей монастыря. Где книга? Чекистам, охотившимся за белогорскими сокровищами, она была, в общем-то, без надобности. Далее. В поездке по Пермской губернии Елизавету Федоровну сопровождали «первые лица» - губернатор И.Ф. Кошко, вице-губернатор В. И. Европеус. Желая как-то отблагодарить их за теплый прием, а в их лице – всех пермяков, великая княгиня пожаловала губернатору свой портрет с автографом. Получил памятный подарок и пермский мещанин Иван Васильев. Вскоре после завершения паломничества из конторы двора Ее Высочества в Пермь пришло несколько свидетельств на подарки, пожалованные паломницей полицейским чинам (например, пермскому полицмейстеру - золотые запонки с сапфирами).
Может быть, кто-нибудь из читателей вспомнит и расскажет нам о своих семейных реликвиях?..
И ЖИЗНЬ НАЛАДИТСЯ
Верится: наладится жизнь россиян (не вечно же нам жить трудно), возродится в полном масштабе деятельность паломнической службы, преемницы Православного Палестинского общества, которое возглавляла Елизавета Федоровна, - и получат, наконец, широкие массы верующих возможность посещать святые места (не всегда же эта поездка будет по карману только «новым русским»).
Возможность побывать в тех местах хотя бы заочно, хотя бы в роли зрителя, предоставил в конце 1990-х игумен Даниил (Ишматов), тщанием и талантом которого был снят фильм под названием «Восхождение в безмолвие». Фильм – о великой княгине, ее крестном пути. Есть в нем и уникальные кадры архивной кинохроники о паломничестве Елизаветы Федоровны по Уралу. Волнуют нас сцены пребывания пермских посланцев возле раки с мощами преподобномученицы в церкви Марии Магдалины. Нашел белогорский наместник и плиту на могиле русского инока Серафима (Кузнецова).
В августе 1998 года в Белогорском монастыре прошли третьи Свято-Варлаамовские чтения, их тема – «Великая княгиня Елизавета Федоровна. Служение женщины в Православной церкви». Достойная память… Зимой 2004 года в пермские храмы, а затем и на Белую гору, был привезен из Святой земли ковчег с мощами св. Елисаветы и св. Варвары. Так великая княгиня Елизавета Федоровна Романова вновь посетила нашу грешную землю...
А самое главное - память об этом событии осталась в сердцах народа. Источник, из которого гостья изволила пить, стали называть «Елисаветинским». Над ключом у пещерного храма была поставлена часовня во имя святой праведницы Елисаветы. Следы Августейшей Молитвенницы долго хранила дорога от Быма до Белой горы (о том, как ее прокладывали, благоустраивали, можно прочитать в книге автора этих строк «Свет Белой горы», Пермь, 2003).
К сожалению, на сегодня нигде не установлено ни одного мемориального знака в честь этой великой женщины. Единственный памятник ей установлен в Москве на территории Марфо-Мариинской обители (скульптор В.М. Клыков). Мемориальную доску можно установить на одном из сохранившихся зданий Успенского женского монастыря, где она бывала и молилась.
В Быму, в канун празднования юбилея бывшего демидовского завода, появилась идея увековечить память о посещении села православной святой – решили установить мемориальную доску (или знак). Слава Богу, не все старинные дома, немые свидетели паломничества, снесены. И не перевелись на бымовской земле памятливые, благодарные, совестливые люди.









